Спасение Белки: как добрый поступок стал испытанием

Жительница Волгоградской области Нина Синяк решила спасти бездомную собаку по кличке Белка. Она думала, что это будет простой добрый поступок, но столкнулась с равнодушием людей, высокими ценами у ветеринаров и давлением недобросовестных «зоозащитников». О том, как в Волгограде и Волжском обстоят дела с защитой животных, она рассказала V1.RU.

Нина приехала в гости к маме на месяц и начала подкармливать дворовую собаку Белку. Ее знают все соседи: собака умная (даже ездит на лифте), спокойная и добрая. Несколько лет назад ее привели местные алкоголики и бросили.

У Белки был друг Мишка. Вместе они жили неплохо: охраняли старый рынок, где их кормили мясом, всегда были вместе. Потом «работа» закончилась, но кто-то продолжал им помогать. Оба прошли программу ОСВВ (отлов, стерилизация, вакцинация, возврат).

Мишка был большим добрым псом. Он иногда лаял на прохожих, но никогда не кусался. Однако нашлись люди, которые вызвали отлов из-за якобы агрессии. Пса забрал местный приют, где посадили в вольер. Там он зачах: отказывался от еды, тосковал, похудел и через год умер.

Белка осталась одна. Жизнь стала тяжелее: друга нет, хозяин бросил. Она бродила в одиночку в поисках еды и тепла. Раньше люди были добрее — подкармливали, пускали погреться в подъезд. Хозяин-алкоголик иногда запускал ее в квартиру. Несколько лет назад Нина обращалась в приюты, но везде получила отказ. Возможно, к лучшему, учитывая историю Мишки. Собака была здорова, и подкармливали ее не только они.

Когда Нина стала регулярно наблюдать за Белкой, она заметила, что миски сухие и старые, собаку выгоняют из подъезда, никто ей не рад. Белке больше 10 лет. К алкоголику-хозяину она больше не идет, потому что там устроили беспорядок, а пожилому животному это не по душе. Либо ее перестали пускать. Все говорят: «Да ее кормят! Все у нее хорошо!». Но это не так. Однажды Нина запросила записи с камер видеонаблюдения на домофоне, когда потеряла собаку, и выяснилось: за двое суток ее никто не кормил, только один раз погладили.

Нина нашла Белку в ужасной депрессии на лестничной площадке. Собака отказывалась от еды и просто лежала на голом бетоне. Нина поняла, что смотреть на это дальше нельзя. Старая добрая собака не заслуживает такой жизни. Белку надо было спасать. Нина до сих пор не жалеет о своем решении, несмотря на последующий ад.

На вопрос, почему она не забрала собаку себе, Нина отвечает: съемная однокомнатная квартира, свои кошки, серьезные проблемы со здоровьем и ограниченный бюджет. Большая пожилая собака в этот список не помещается. В идеальном мире это был бы лучший вариант — она стала ей другом.

Поняв, что сама финансово и физически не потянет спасение, Нина решила искать помощи через свои каналы распространения информации. Но она ошибалась.

Первый пост Нины в сети: «Собака лежит на бетоне, не ест, возможно, нужна ветеринарная помощь, волонтеры, отзовитесь». Она писала в городские новостные паблики и группы зоозащитников. Итог: ни одного предложения конкретной помощи, 100% осуждения, 0% понимания.

В ответ сыпались обвинения: «Как же вы допустили?», «Почему вы сами не везете ее в клинику, чего вы ждете?», «Лезьте в долги, что тут такого?». Никого не волновало, что на карте у Нины ноль, мясо для собаки покупается с кредитки, машины нет, и она не знает, как работать с бродячими собаками. Ни одного дельного совета, ни одной руки помощи. Было ощущение, что в Волжском нет зооволонтеров и ни одного мужчины с машиной, кто мог бы помочь хотя бы в транспортировке.

Затем Нина начала обзванивать приюты. Государственных приютов в России не существует, только частные. Везде ей отказали: мест нет, все переполнено. Никто не делился контактами, не давал советов, иногда грубили.

Но Нине повезло: через несколько дней кто-то разместил ее пост в крупной российской группе о животных. Там она столкнулась с таким же осуждением, но нашла нескольких адекватных людей. С ними они днем и ночью в переписке пытались найти решение. Как выяснилось, большинство тех, кто откликнулся и кому была небезразлична судьба Белочки, живет не в Волгоградской области.

Вскоре Нина вышла на одну зоозащитницу из Волгограда, которая позиционировала себя как спасительница животных. Она подробно описала ситуацию. Женщина мгновенно взяла дело в оборот: сразу же опубликовала слезливый пост, наполовину состоящий из вранья, создала отдельный канал и открыла денежный сбор. Нина даже не успела ничего понять.

Эта «волонтер» дала контакты конкретного зоотакси и жестко настаивала, чтобы Нина срочно везла собаку в определенную ветеринарную клинику в Волгограде, иначе она умрет. Другие варианты не рассматривались. Первичная необходимая сумма — около 10 000 рублей. Женщина не слышала Нину, которая говорила, что денег нет и нет смысла тащить старое животное в другой город без понимания, что дальше. Обратно на улицу? Собаке нужен дом или передержка, на которую тоже не было средств. Но давление продолжалось.

Поняв, что столкнулась с мошенницей, Нина попросила закрыть канал и сказала, что сама разберется. Женщина проявила агрессию: написала в своей группе, что автор «отказалась от помощи животному», выставила номер телефона Нины на всеобщее обозрение, начала угрожать полицией. Хотя заявление о мошенничестве и распространении личных данных нужно было писать Нине, но она была занята спасением собаки. Позже она узнала, что эта женщина действительно была замешана в «мутных схемах» в сфере помощи животным.

На Нину посыпался шквал звонков и проклятий от подписчиков этой женщины. Нина думала, что злее выгоревших волонтеров людей нет. Но она пыталась их понять: это тяжелый, неблагодарный труд, люди морально выжжены. Когда сталкиваешься с этой индустрией изнутри, понимаешь, почему волонтеры ломаются. Многие забирают животных себе, и тогда у них дома оказывается по 40, 70, 100 голодных ртов, многие нуждаются в дорогостоящем лечении. Это заканчивается нервными срывами, ненавистью к людям и долгами.

Параллельно с травлей начались конфликты с соседями. Помощи не было. Раньше Белка никому не мешала, все просто перешагивали через нее, кто-то запускал в подъезд, а кто-то мог пнуть. Теперь, когда собаке уделили внимание, людям стало некомфортно, что их бездействие на виду, и они начали нападать на Нину, требуя увезти собаку. Хотя это не ее собака, она общая. Нина считает, что отношение к животным определяет человечность. У соседей, видимо, другие параметры. А кому-то было просто все равно, проще подумать: «У нее зоошиза, со мной все в порядке».

Агрессивные соседи выбрасывали миски, пакеты с едой, коврик, который Нина стелила на этажах, чтобы собака не лежала на бетоне. Выкидывали даже мясо. Нина не разводила бардак, собака вела себя прилично: спала, где теплее, в туалет ходила на улицу. Никого не волновало, что Нина обработала Белку от блох и паразитов. Нина стала бояться, что собаку отравят или вызовут живодеров. Приходилось прятаться в ночи, чтобы покормить и погладить. К тому моменту Белка снова начала есть. Скорее всего, она не болела физически — страдала от холода, предательства и одиночества.

В моменты скандалов с соседями Нине казалось, что местный алкоголик среди этих якобы порядочных людей — не самый худший. Он хотя бы искренне любил собаку и гладил. Да, он безответственный хозяин, но животное не обижал. Его самого выкинуло на обочину жизни, возможно, поэтому Белка к нему привязалась.

Сотни звонков, сообщений и голосовых, бесконечные поиски людей, готовых подсказать алгоритм, ночные консультации с искусственным интеллектом (он стал лучшим другом Нины в этой ситуации) — и все это параллельно с работой по 12 часов в сутки. Нина стала персональным менеджером собаки. Главная задача — не навредить, а помочь. Постепенно появился первый результат: она начала понимать, как устроена эта сфера, как действовать и где искать помощь.

Для Белочки (Нина уже думала, что к ней пришла «белка») требовалась платная передержка на доживание в частном секторе. Бесплатного в этом мире нет. Нужен был честный сбор, автоволонтер и финкураторы, потому что в одиночку оплачивать содержание она бы не смогла.

Нина создала новый пост с прозрачным описанием, открыла сбор (юридически и технически это непросто), создала каналы для поиска единомышленников. Распространяла информацию везде, даже «украла» мамины «Одноклассники». Постепенно начали собираться люди, готовые помогать делом и деньгами, но их все еще мало.

Добрых бабушек из частного сектора, готовых приютить старую собачку за символическую плату и корм, в реальности не существует. С приютами тоже нужно говорить на языке денег. Средняя цена за шанс дожить свой век в безопасности — около 7 000 рублей в месяц. В эту стоимость входит вольер и каша с мясной обрезью. Но даже за деньги приюты, переполненные до предела, неохотно открывают двери.

Пробивая эту стену, Нина вышла на круг честных, нормальных зоозащитников. Их в регионе единицы. От них она узнала, какие кошмары творятся за закрытыми дверями индустрии.

Постепенно Нина попала в круг нормальных зоозащитников из разных регионов. В личных беседах они называют Волгоградскую область одной из самых проблемных и жестоких в вопросе бездомных животных. Добросовестные местные зоозащитники шокировали своими историями.

Это огромный бизнес на крови. Нина услышала про серые схемы отловов, повторные стерилизации чипированных собак ради отмывания бюджетов и псевдоприюты, где животных держат как живые экспонаты для сборов. Даже гуманитарная помощь — корма и медикаменты — часто перепродается на сайтах объявлений. Это истории не для слабонервных, ведь страдают самые беззащитные существа.

Это проблема всей страны. Раньше Нина бездумно переводила деньги по любому слезливому объявлению в соцсетях. Теперь она будет делать это только через проверенные, прозрачные организации и советует всем так же. Мошенников с появлением интернета стало очень много.

В честных приютах ситуация тоже катастрофическая: не хватает средств и рабочих рук. На небольшой территории может находиться по 500 животных. Обеспечить должный уход и любовь каждому невозможно.

Нину удивило, что в приютах много красивых, чистых и породистых животных, а также малышей. Зачем люди покупают питомцев за огромные деньги у заводчиков, когда можно спасти жизнь из приюта, ей непонятно. А потом по Городищенскому району бегает никому не нужный брошенный стафф, обреченный на гибель, и ему никто не помогает. Это замкнутый круг, который невозможно разорвать без ужесточения законодательства и реальной ответственности владельцев за выброшенных питомцев.

В результате всей истории — не через 10, а через 100 рукопожатий и далеко не в первые дни — Нина чудом нашла платную передержку в частном доме у одной волжанки. У нее годы честной помощи животным и положительные отзывы. Передержки бывают «черными», где собак доводят до истощения в сараях, собирая плату с кураторов. Поэтому опытные волонтеры неохотно делятся контактами хороших мест: слишком много недобросовестных людей обещают платить, а через пару месяцев исчезают, бросая питомца на плечи владельца передержки.

Этот круглосуточный кошмар высосал из Нины все нервы, силы и иллюзии. Так быть не должно. Общество и государство должны создать условия, чтобы обычный человек мог помочь бездомному животному без риска сойти с ума, подвергнуться травле и потратить на это всю жизнь и ресурсы. Должны быть понятные каналы помощи и системная организация. Один в поле не воин.

Нине остается надеяться, что хотя бы одной собаке — Белке — она подарит сытую и спокойную старость. Она не политик и не имеет рычагов влияния на реформу зоозащитного движения. Ее единственный инструмент — публицистика и слово.

Люди должны знать, как обстоят дела в этой сфере, ведь Нина сама до этого «квеста» не знала и половины подробностей. Она надеется, что ее рассказ не отвратит людей от помощи бездомным животным, а разбудит совесть. Пусть только в обычных людях, которые могут хотя бы не вредить беззащитным, а в лучшем случае — помочь. Но делать это надо с умом и взвешивать свои силы.