Пожар, долги и жизнь на улице: история волгоградца

Ростислав, который сейчас называет себя Росс Гуимера Корреа, ещё несколько лет назад работал веб-разработчиком. Но более двух лет назад, весной 2024 года, в его квартире случился пожар. Сегодня у мужчины миллионные долги, и он вынужден просить милостыню с табличкой: «Пришло несчастье. Дом сгорел. Соседи рвут на части». Мы поговорили с ним и выяснили, как он оказался на улице и почему не пытается вернуться и восстановить жильё.

Мужчина с костылём сидел на складном стульчике у супермаркета в центре Волгограда. Журналистам он представился как Росс Корреа Гуимера, но сразу добавил, что раньше его звали Ростислав Сергеевич. В 80-е и 90-е годы он получил три образования. Первый диплом — высшее образование в сфере торговли. Второй — Московский государственный технический университет имени Баумана по специальности веб-мастеринг и веб-дизайн. Третья «корочка» — техникум, где он выучился на штукатура-маляра-плиточника III разряда. Обилие дипломов мужчина объясняет просто:

«А это жизнь наша, потому что в какой стране мы живем? В девяностых была престижна торговля, когда все бралось из-под полы. Потом начал развиваться интернет, я там и схватил знания по разработке сайтов и их продвижению, — рассказывает Росс Корреа. — Но вот когда уже надо было заниматься домом и восстанавливать его — учился еще. Когда-то давно я планировал уехать на постоянное жительство в Испанию. Но потом коронавирус, потом СВО, потом пожар. И планы поменялись».

В то время мужчина жил в Краснооктябрьском районе на Богунской, 49. Сейчас на картах дом значится по адресу переулок Луговой, 13. По словам Росса Карреры, здание построили после Сталинградской битвы, изначально оно служило библиотекой. Позже его переделали под жилой дом и разделили между четырьмя собственниками. Споры с соседями начались задолго до пожара.

«В доме был послевоенный бутовый фундамент и деревянные стены. Жилье как бы готово, но, грубо говоря, — из соплей и веток. Один сосед разрушил стены, и дом начал трещать из-за сильной весовой нагрузки. Другой вовсе учудил — снял свою часть общей крыши, сделал надстройку и снова ее накрыл кровлей, увеличив нагрузку на стропильную систему своей части дома на 900 килограммов. Из-за всего этого дом просел».

Весной 2024 года в доме произошёл сильный пожар. Серьёзно пострадали чердак, обвалилась крыша, выгорела часть дома. Ростислав вспоминает, что его увезли в больницу. День пожара он помнит смутно: всё произошло внезапно, он потерял сознание и пришёл в себя уже в скорой. Мужчину доставили в больницу, но вскоре он вернулся на пепелище, чтобы оценить последствия.

«16 марта 2024 года у меня дома якобы на чердаке загорелась проводка. Я тогда спал и проснулся, когда уже все горело. Хорошо, пожарные приехали быстро, но я успел надышаться угарным газом и потерял сознание. Медики забрали меня в 25-ю больницу, оттуда я на следующий день выписался. Родственники одного из пациентов травматологии довезли меня до дома, и я с замотанными ногами по пепелищу пошел смотреть, что и где произошло».

Сам Ростислав считает, что причина пожара — не плохая проводка, а неправильная установка антенны соседей, а дознаватель, оформляя заключение, ошибся.

«Пожарная экспертиза заключила, что виноват в пожаре я. Все потому, что пожар начался над той самой частью дома, которую я унаследовал от матери. В моей части дома сгорела спальня, потолки, крыша… Все, что внутри, тоже было уничтожено. Даже при изучении материалов можно найти фотографию, где подполковник стоит на месте, где начался пожар. В протоколе осмотра несущая стена описана как декоративная отделка. А в то время я планировал продать комнату и делал предпродажный ремонт, для чего отключал электричество. На самом чердаке не было проводки, провода, идущие в моей квартире, были обесточены. Именно поэтому я пришел к выводу, что причиной пожара стало не замыкание проводки, а умышленный поджог».

Ростислав обжаловал заключение пожарных в Четвёртом кассационном суде общей юрисдикции. Суд вернул дело на новое рассмотрение иным составом суда, назначили ещё одну экспертизу, однако и она назвала наиболее вероятной причиной проблемы с проводкой.

Вернуться в дом на улице Богунской, по словам Росса Карреа, он не может. Как только он появляется там, где когда-то жил, соседка сразу сообщает некоему Андрею (имя изменено). Тот якобы не позволяет ему заселиться обратно:

«Это неоднократно судимый рецидивист, — жалуется мужчина. — Уж не знаю, кем он приходится соседке — то ли гражданским мужем, то ли сожителем ее дочери. Но когда я приезжаю домой на Богунскую, его вызывают, чтобы он избил меня или сделал еще что похуже. Я со своей ногой не то что сдачи дать не смогу — даже убежать толком не представляется возможным».

Росс Гуимера убеждён, что именно эта соседка виновна в пожаре.

«Собственник соседней квартиры, которая, предположительно, и совершила поджог — Любовь Павлова. Она когда-то была учредителем украинской общины. А что, если та самая антенна была частью какого-нибудь передатчика? Экспертиза носит вероятностный характер. Может быть, горение возникло в розетке, а может быть, от розетки пошло это самое замыкание».

После пожара трое соседей подали в районный суд иск о возмещении ущерба. В общей сложности они требовали три миллиона рублей компенсации, а также передачи права собственности на гараж, принадлежащий Россу Карреа. Краснооктябрьский районный суд удовлетворил иск частично, взыскав только деньги. Ответчик пытался обжаловать решение в областном суде, но безрезультатно.

Позднее Ростислав подал иск о сносе незаконных, по его мнению, построек соседей. Он предполагает, что мотивом поджога могло стать желание соседей получить комнату, доставшуюся ему в наследство после смерти матери, а также деньги на капитальный ремонт.

«Я еще в октябре 2024 года подал (исковое) заявление о сносе незаконных построек, которые поставили соседи. Как оказалось в суде, ни у кого из троих соседей нет разрешения на возведение никаких сооружений. В итоге пристройка есть, но сделать с ней ничего не могут — ни продать, ни обменять. Поэтому вполне возможно, что мотивом поджога могло стать как раз желание получить официально оформленную комнату в качестве компенсации ущерба, а все трещины и повреждения дома списать на урон от пожара».

Суд отказался сносить пристройки. В решении указано, что, несмотря на возведение без разрешения, они не несут опасности для жизни и здоровья граждан, а снос — крайняя мера гражданской ответственности.

В картотеке дел Краснооктябрьского районного суда есть и другие иски с участием Росса Карреа Гуимеры и его соседей. Например, Любовь Павлова требовала в судебном порядке выделить ей 1/8 части дома на основании договора дарения с дочерью. Согласно решению суда, эта часть должна была достаться женщине после смерти матери Росса Карреа и сейчас принадлежит ему незаконно:

«Истец указывает, что при разводе дедушки с бывшей супругой бабушкой ответчика право собственности на 3/8 доли дома было признано за бабушкой, а право собственности на 1/8 долю дома, на которую приходилась комната площадью 13,3 квадратных метров, с пристроенными кухней и топочной, было признано за дедушкой. Просит суд выделить принадлежащую ей 1/8 долю жилого дома».

Последние иски касаются платы за коммунальные услуги. Мужчина, несмотря на то что от его части дома остались руины, фактически числится жильцом, получающим коммунальные ресурсы.

Сейчас мужчина продолжает собирать деньги на новые судебные иски, в том числе прося милостыню у магазинов:

«Как-то раз маргиналы отбирали у меня мелочь и чуть не разбили телефон. Старенький дешевенький смартфон. Там на сфотографированы все пять томов судебного дела, и я храню его крайне бережно. Необычная история. Я — правда — никогда не хотел ничего подобного. Я сам по себе замкнутый и спокойный мужчина, а после начавшихся проблем с позвоночником планировал посвятить себя драматургии, написанию киносценариев и писательству».

Своё положение Ростислав объясняет серьёзными проблемами со здоровьем и отсутствием подходящих вакансий на бирже труда.

«У меня большие проблемы с позвоночником, он у меня поврежден в двух местах. Из-за защемленного нерва у меня парализуется икроножная мышца правой ноги. Я уже два года состою на бирже труда, но из-за моих медицинских проблем мне не могут подыскать работу. Сейчас сделал лазерную диагностику, невролог назначил консультацию с хирургом».

Параллельно мужчина надеется снова собрать денег и подать ещё один иск к соседям:

«Сейчас, куда бы я ни писал заявления и куда бы ни обращался, нигде не заводят и даже не рассматривают дела. В судах даже есть документы с поддельным почерком соседки. Я писал об этом в следственный комитет. Но пришел удивительный ответ: проверка проведена, ничего не обнаружено. Я добиваюсь пересмотра решения судьи и назначения новой пожарно-технической экспертизы с предоставлением всех исходных данных».

Соседи, которых мужчина обвиняет, отзываются о Ростиславе нелестно. Любовь Павлова, с которой у него неоднократно были суды, рассказала подробнее не только о событиях 2024 года, но и о предшествующем разделе имущества.

«Дом сейчас на четыре хозяина. Когда-то тут жили его бабушка с дедушкой. В то же время его мама сидела в тюрьме, насколько знаю, за мошенничество. Когда она вышла, ее родители разошлись и во время развода суд отдал 1/8 часть дома тому дедушке. Эта 1/8 часть включала в себя кухню и топочную, даже не комнату. Вышло так, что суд ввели в заблуждение, а дом поделили неправильно, засчитав пристройку как жилплощадь».

По словам Любови, они выкупили у дедушки ту самую восьмую часть, думая, что это и есть пристройка. Однако жить в ней оказалось невозможно. Тогда же решили пристроить ещё две комнаты к пристройке и провести свет.

«Когда пришли в бюро технической инвентаризации зарегистрировать все как положено, нам там и сказали: „Как-то странно у вас суд все присудил, у вас нет одной восьмой доли дома“. Позже провели свет, и за нами признали этот участок, а рядом оказался незаконно построенный гараж. Моя дочка не смогла жить с его мамой, та по любому случаю подавала на нее в суд, а из-за стен постоянно слышались мужские крики. Сам же Ростислав говорил, что он нетрадиционной ориентации* и все время стучал себя в грудь, что он в числе меньшинств*. Как только их запретили, перестал. В итоге дом дочь отдала мне, мы пустили туда квартирантов и начали с арендной платы выплачивать ипотеку».

В день пожара женщина справляла с родственниками Масленицу у себя. Праздник прервал короткий звонок.

«Было еще довольно прохладно. В тот день я выступала в одном из ресторанов, затем забрала дочку и предложила отметить праздник. Мне позвонили и сказали только одну фразу: „Мы горим!“ Как выяснилось, сосед и его друг решили включить обогреватель. То ли старая проводка замкнула, то ли обогреватель взорвался… В общем, вспыхнули его вещи, пламя перекинулось на чердак, обвалился потолок… Пожарные залили водой все так, что вздулись полы. Благо хоть приехали быстро».

Любовь Павлова подтвердила, что в тот день из горящего дома Ростислава пожарные унесли в скорую на носилках. Однако вместе с ним ушёл ещё один неизвестный, как она полагает, друг. Тогда же соседу предложили урегулировать вопрос ущерба «по расписке».

«Я тогда же ему и сказала, что нам с ним судиться нечего, и предложила отдать нам ту самую 1/8 часть дома дедушки, которая должна быть нашей, тем самым мы бы нормально разделили жилплощадь. Хоть та доля и стоит всего 200 тысяч рублей, я сказала, что прощу ему убытки на 660 тысяч. Так как у него в пожаре сгорело все, в том числе и документы, он попросил 7 тысяч на вступление в наследство, и мы решили написать расписку. Мы ее написали буквально на коленках, пошли заверили у нотариуса, и я дала ему деньги».

После этого она начала готовить жилплощадь: наняла людей, которые вывезли полный «КАМАЗ» мусора за 25 тысяч рублей, заложила новую комнату, поставила пластиковое окно за 30 тысяч рублей, а также взяла кредит на новую крышу.

«После всего этого он говорит: „Ты знаешь, я передумал“ — выругалась она и продолжила, — На вопрос о деньгах он сказал, что у него их нет. Когда напомнила о расписке, то оказалось, я якобы дописала номер комнаты. У меня денег на юриста нет — где я их возьму? А у него был постоянно грамотный представитель. Так вот и проиграли суд на комнату, а суд отказался передавать гараж в качестве компенсации за ущерб. Сейчас я провела водопровод и пытаюсь через суд сделать раздельный лицевой счет, так как за коммунальные услуги Ростислав не платит. Суд встал на мою сторону, но на решение уже подана апелляция в Волгоградский областной суд».

Наиболее пострадавший от пожара Алексей Пакелин, владелец половины дома, поддержал рассказ Людмилы о пожаре 2024 года и поделился мнением о Ростиславе.

«Та самая антенна — это было радио, которое оказалось вообще никому не нужно. Чтобы нам доказать причину пожара, нам пришлось заказывать экспертизу за 230 тысяч рублей, так как дело отправляли на пересмотр. Что странно: Ростислав нигде не работает, но деньги у него на судебные иски есть. Два с половиной года он палец о палец не ударил, а на что-то живет. Сейчас несколько дней назад приходил, в свой гараж за серыми дверями, что-то искал».

Мужчина также упоминает, что в доме действительно была старая проводка, но заменить её Ростислав или не хотел, или не успел.

«Он очень ленивый и ничего не хочет делать. Может, поэтому и переваливает на нас вину за пожар. Еще до пожара мы (соседи) меняли все провода и коммуникации из-за того, что дом старый. А Ростислав нет. Помню случай, когда его мать ставила здесь деревянный забор. Сейчас его поменяли. Ей надо было сделать калитку, и она позвала меня. На вопрос, где ее сын, последовал ответ: „Да он там лежит в комнате, в телефончик играется“.»

О судьбе Ростислава и его нынешнем положении Алексею, как он признаётся, знать не интересно из-за неприязненных отношений.

«Мы потратили очень много денег на суды и много-много чего еще. Конечно, мы понимали, что он ничего не будет платить. Мягко сказать — балбес. Где он живет и что делает, я понятия не имею, и что будет дальше — подавно. Мы основательно отремонтировали нашу часть дома. Дочь с зятем то и дело приезжают на шашлыки. Но теперь бы ее продать, жена настаивает. А как продашь, если у этого дурня ничего нет — другая половина после пожара».