Прыжок во взрослую жизнь: как птенцы учатся летать

Гнездо оляпок (Cinclus cinclus) пряталось среди обломков корней, вынесенных на отмель корягой. Третью неделю в нём подрастали птенцы. Родители прилетали с кормом каждые две-три минуты, изредка позволяя себе долгие передышки. Набрав полный клюв водных беспозвоночных, взрослая птица сначала садилась на берёзовый ствол, застрявший над протокой, забавно приседала, косила глазом на моё укрытие, а потом перелетала на ветку поближе к гнезду и уже оттуда бросалась к птенцам — за одну-две секунды кормила одного или двух голодных отпрысков.

Юные оляпки поджидали родителей прямо у входа в гнездо. Иногда в воду падали капли детского помёта, но большинство экскрементов оставалось внутри. Слётки уже подросли настолько, что проблема чистоты стала нерешаемой: помёт больше не заключался в удобные капсулы, которые родители могли уносить, как в первые дни. Теперь птенцы справляли нужду прямо в гнезде, совсем как птенцы дятлов, которые пачкают свой дом с самого рождения. И вот отец явился с едой — но почему-то не торопится кормить детей…

Орнитологи называют птенцовым типом развитие птиц, у которых потомство появляется на свет беспомощным. К этой группе относятся воробьинообразные, попугаи, голуби, стрижи и многие другие.

Детство у большинства воробьиных — это время в гнезде, и оно очень короткое: всего десяток дней или чуть больше. Разбив скорлупу, птенец ещё слеп и умеет только открывать клюв в ответ на сотрясения. Пища усваивается быстро, а непереваренные остатки выделяются в виде экскрементов, упакованных в слизистую капсулу, которую родители уносят подальше от гнезда.

Скоро глаза открываются, на теле появляются трубочки будущих перьев, и птенец, непрерывно выпрашивая корм, стремительно взрослеет. К десятому дню в случае опасности он уже способен покинуть гнездо, правда, едва вспархивая. Таких птенцов называют слётками. У многих овсянок время в гнезде может сократиться до пяти-шести дней, если родителей часто тревожат и они подают сигналы опасности.

Ещё не полностью оперённые, не умеющие толком ходить птенцы один за другим ковыляют из гнезда — начинается суровое отрочество. Они не умеют сами добывать еду, поэтому непрерывно пищат, чтобы родители могли их найти и накормить. Такое рассредоточение спасает выводок от полного уничтожения хищником, хотя беспомощный слёток первое время — лёгкая добыча для зверей и птиц. Иногда на птенцов нападают даже бурундуки или дятлы.

Нагрузка на родителей в это время только растёт: нужно не только найти корм, но и отыскать самих отпрысков, а ещё постоянно следить, не появился ли кто-то опасный. В такие моменты родители отвлекают внимание на себя и подают сигнал тревоги — молодняк затаивается и не требует еды.

Но успеть везде родители не могут. В тайге постоянно встречаются доверчивые слётки, которые без сигнала не затаиваются и попадаются на глаза. Особенно жалко, когда такой несмышлёныш сидит на берегу реки, готовый отправиться в полёт над бурной водой. Мне не раз приходилось спасать таких незадачливых летунов.

В отличие от других воробьинообразных, оляпки сидят в гнезде долго — 20–27 дней. Их гнездо из мха обычно висит над водой, и покинуть его можно, только научившись хорошо летать. Вот и сидят молодые птицы, не решаясь шагнуть во взрослую жизнь из привычного мирка.

У тетеревиных, куликов, гусеобразных и ряда других групп развитие идёт по выводковому типу. В этом случае детство протекает стремительно: птенцы остаются в гнезде всего несколько часов, а затем отправляются в суровую отроческую жизнь.

Обсохнув после вылупления, птенцы превращаются в милых пуховичков с хорошим зрением и слухом. Они уже готовы к относительно самостоятельной жизни и начинают её сразу со стадии, которая у воробьиных соответствует выходу из гнезда.

Пропитание добывают сами, пробуя «на клюв» всё, что попадётся. Но поддерживать тепловой баланс маленькому страннику пока не под силу — без родителей, которые согревают в трудную минуту, не обойтись. Взрослые птицы не только работают самоходными обогревателями, но и отвлекают на себя хищников. Если же сравнить их заботы с заботами воробьиных, живётся им легче — кормить птенцов не нужно!

Для выращивания такого потомства достаточно даже одного опекуна. Уток водит самка, у тетеревиных — тоже, хотя известны случаи, когда самцы рябчика (Tetrastes bonasia) заменяли погибшую мать. Самцы куропаток тоже номинально участвуют в опеке: охраняют дальние подступы гнездовой территории и могут отвлечь хищника на себя.

Тетерева и глухари, напротив, не обременяют себя отцовскими чувствами. А вот среди куликов главной нянькой нередко становится папаша. Особенно выделяются плавунчики (Phalaropus): у них забота матери о детях заканчивается со снесением последнего яйца.

В отдельных случаях птенцы выживают, даже потеряв родителей. В 2004 году на реке Бурунда Норского заповедника (Амурская область) я наблюдал трёх гоголят (Bucephala clangula) в возрасте 1–2 недель, которые жили в заливчике без матери, видимо, погибшей. Птенцы умудрялись спасаться от щуки, временами охотящейся за ними, и казалось, что их шансы стать взрослыми весьма велики.

В литературе описано, что гоголята могут и сами перейти на «беспризорную» жизнь. Хотя на реке Вишере (Северный Урал) нераспавшиеся выводки встречаются до начала августа.

К концу первой недели птенцы тетеревиных начинают сносно вспархивать — не зря их в народе зовут «поршки». При этом они ещё почти не подросли по сравнению с яйцом.

Ранний подъём на крыло помогает избегать хищников. Это характерно для всех наших тетеревиных: рябчиков, тетеревов, глухарей, белой и тундряной куропаток. Но всё равно гибель молодняка у птиц огромна: от 40 до 80%. Чем больше птенцов в выводке, тем меньше доживает до зрелого возраста. В итоге численность популяций остаётся относительно стабильной.

В северной тайге случаются и резкие колебания. Пуховички тетеревиных массово гибнут при возврате холодов: снег на Урале и в Сибири может пойти даже в июне или июле. Тогда резко падает активность мелких беспозвоночных, которыми питаются птенцы рябчиков, тетеревов и глухарей. Не найдя корма, птенцы быстро теряют тепло и погибают — согреться возле матери они не могут, ведь её тепло не спасает от голода.

Такое случается и с воробьиными: родители не находят достаточно корма и вынуждены ставить на первое место собственное выживание. При затяжных дождях сказываются и просчёты в выборе места для гнезда. Я наблюдал гнёзда пеночек, где птенцы постоянно мокли и в итоге погибали от переохлаждения.

К «экстремалам» можно отнести крачек и куликов, гнездящихся на галечных островках и отмелях сибирских и дальневосточных рек. Здесь уровень воды колеблется ежегодно и не по одному разу, так что при подъёмах воды тонут и кладки, и птенцы.

Кажется, что удачное гнездование для них — лотерея. Но некоторые родители «прорабатывают» вопрос безопасности: кулики-перевозчики (Actitis hypoleucos) устраивают гнёзда в местах со старыми листьями. Есть листья — значит, место не затопляется даже в пору разгула стихии.

Хищных птиц — соколов, ястребов, орлов и сов — с их долгим пребыванием птенцов в гнезде можно было бы отнести к птенцовому типу, но у новорождённых есть пуховой покров. Поэтому для них ввели промежуточный тип развития — полувыводковый.

Детство у хищников не радужное, хоть они и не беспомощные воробьи. В неблагоприятные годы родители не могут обеспечить птенцов кормом, и старшие начинают есть младших. Вероятно, поэтому у птенцов наблюдается большая разница в возрасте: насиживание начинается с первого яйца, а не после откладки последнего. Подобный каннибализм известен и у цапель.

Развитие птенцов зависит и от поведения родителей. Варвара Осмоловская писала, что птенцы сапсанов (Falco peregrinus), у которых самки разделывают добычу на мелкие кусочки и кормят всех поровну, быстро выравниваются в размерах и благополучно взрослеют. А вот зимняки (Buteo lagopus) не заботятся о равномерном распределении пищи: просто бросают добычу на край гнезда. Если еды мало, старшие получают всё, а младшие ничего — что и приводит к печальным последствиям.

По данным Осмоловской, среднее число яиц в кладке сапсана — 3,4, выживает из них 2,7 птенца. У мохноногого канюка при кладке в 4 яйца взрослыми становятся тоже 2,7. Вот так сказывается родительское небрежение. И у воробьиных птенцы могут погибнуть, затоптанные братьями и сёстрами: такой случай я наблюдал в гнезде певчего дрозда в 2010 году.

Юность у части видов птиц бывает долгой. Если мелкие воробьиные заботятся о чадах после вылета 2–3 недели, то врановые опекают своих детей значительно дольше. Яркий пример продолжительного детства — ворон (Corvus corax), крупнейший представитель воробьинообразных, освоивший всё северное полушарие.

Кажется, его приспособляемость к меняющемуся миру безгранична. Одна из причин успеха — долгое взросление: родители обеспечивают птенцам около пяти месяцев беззаботной жизни после вылета из гнезда. Молодые птицы могут играть и развлекаться, не думая о пропитании, а их пытливый ум насыщается информацией и опытом. Этот период «юности» играет огромную роль в формировании взрослой птицы, легко приспосабливающейся к любым условиям.

Долгая юность — до начала гнездования спустя 1–7 лет — характерна для крупных куликов, журавлей, крупных хищников и водоплавающих. Но в отличие от «умных» воронов такая задержка связана просто с медленным развитием из-за больших размеров. Размножение идёт медленно, поэтому и восстановление численности после неблагоприятных факторов затягивается. Неслучайно многие из этих видов попали в Красные книги…

Тем временем самец оляпки долго сидел на берёзовом стволе, приседал и как будто демонстрировал птенцам свой набитый вкусностями клюв. Казалось, он выманивал детей покинуть гнездо. Но слётки наблюдали за ним и оставались на месте. В конце концов родитель не выдержал и накормил своих нерешительных отпрысков. Надеясь застать момент вылета, я ещё какое-то время просидел в укрытии, но птенцы явно не собирались покидать отчий дом. Пришлось уйти, так и не дождавшись торжественного момента. Страшновато расставаться с детством!