Узнали, что было внутри старого корпуса психбольницы

Заброшенный корпус психиатрической лечебницы №17 в Советском районе Волгограда — одно из самых известных заброшенных мест города. Здание построили в конце 1970-х — начале 1980-х годов по типовому проекту. Сегодня оно привлекает подростков, сталкеров и маргиналов, несмотря на высокий бетонный забор, который местами подкосился и позволяет проникнуть внутрь.

Психбольница продолжает работать, но старый корпус ей не принадлежит. Он расположен на территории, доступ к которой возможен только через участок больницы. Вокруг всё заросло бурьяном и камышом, трава замята — верный признак регулярных визитов. Кроме самого корпуса, на участке сохранились руины теплового блока и бывшая столовая. В столовой остались фанерные столы, которые сталкеры используют как импровизированную лестницу, чтобы покинуть территорию.

Двухэтажный корпус находится в плачевном состоянии. За почти 30 лет запустения отсюда вынесли всё ценное, а бесценное разбили — в пьяном угаре или ради забавы. Планировка этажей одинакова: большие залы, кабинеты и санузлы. Часть стен обвалилась от внешнего воздействия, полы усыпаны осколками стекла, обломками кирпича и бетона.

Главная достопримечательность здания — уникальное мозаичное панно в холле. Его создал волгоградский монументалист и график Пётр Зверховский (1942–2020), выпускник ЛВХПУ имени Веры Мухиной, член Союза художников СССР. Он считается одним из самых оригинальных живописцев города, представителем наивного искусства и примитивизма. Мозаика изготовлена специально для этой больницы и существует в единственном экземпляре. Сюжет отражает жизнь лечебницы и процесс реабилитации пациентов.

Долгое время оставалось загадкой, для чего использовался корпус. Версии разнились: от лечебного корпуса до пищеблока. Однако психиатры с многолетним стажем пояснили, что здесь располагались лечебно-производственные мастерские. «Пациенты работали тут. Было много разных цехов. В одном производили текстиль, в другом постельное бельё, в третьем делали коробки — картонные, для тортов, и деревянные, для заводов», — вспоминает один из врачей.

Мастерские функционировали до конца 1980-х. Затем, по распоряжению правительства, их преобразовали в лечебно-трудовые предприятия, которые вышли из состава больницы и стали обособленными организациями. «Был период, когда лечебно-трудовые мастерские преобразовывались в лечебно-трудовые предприятия. Такая форма собственности давала возможность выйти из состава больницы и быть обособленной организацией», — поясняет психиатр. Это распоряжение действовало недолго.

В 1990-х годах экономическая ситуация изменилась. Рыночная экономика сменила плановую, и предприятия не выдержали конкуренции. «Случилось то, что происходило по всей стране. Предприятия были государственными, а стали коммерческими. А в связи с развитием рынка они попросту не выдержали конкуренции, вот мастерские и закрыли: тара такого типа уже не нужна, а производителей текстиля и белья и так очень много», — объясняет врач. К началу 2000-х корпус окончательно закрылся.

Сейчас здание не имеет частного владельца. По данным Росреестра, оно находится в федеральной собственности, а не в собственности мэрии или муниципалитета. Психбольница теперь является структурным подразделением ВОКБ №2. Корпус и участок врезаны в землю больницы, что затрудняет его использование. После закрытия корпус обрёл дурную славу: туда регулярно захаживали молодёжь, бездомные и маргиналы, иногда приходилось вызывать полицию. После установки забора интерес снизился.

Уникальная мозаика также под угрозой исчезновения. Ценители искусства просили чиновников сохранить её, но это практически невозможно. Время и вандалы поработали над тем, чтобы сделать панно частью общего фона. Скорее всего, наследие советской эпохи окончательно превратится в пыль.