Краевед Роман Шкода рассказал о редком случае в Волгограде, когда сохраняются старые дома с адресами давно исчезнувших улиц. В качестве примера он привёл дом с башней на улице Орловской, который скрывается за крупной «сталинкой» и зданием финансового управления области.
«Была когда-то в старом Царицыне и в довоенном Сталинграде улица Орловская. Эта улица есть и в Волгограде, но незнающему человеку найти её без помощи навигаторов или подсказок будет крайне сложно, — рассказывает на своих страницах Роман Шкода, — Ибо представлена она всего одним-единственным домом — № 20. Этот дом стоит не на улице, а посередине двора дома Советская, 21. Рядом нет ни уличного проезда, ни соседних домов с номерами 22 или 23. Формально к улице Орловской также приписано несколько гаражей, стоящих в том же дворе, но дом — только один».
Исторически улица Орловская протягивалась от Волги до современного проспекта Ленина. Дом №20 располагался на углу с Костромской улицей. После войны при перепланировке Сталинграда Курскую улицу расширили и переименовали в Порт-Саида, а Костромскую сместили и дали название Новосоветская, позднее — Советская. В результате дом на Орловской, 20 остался со своим оригинальным адресом во дворе новой застройки.
В 1990-е годы здание значительно изменили: добавили башню со шпилем и пристройки. «Исторически дом был, скорее всего, жилым, — рассуждает Роман Шкода, — В 90-е годы его сильно расширили, сзади и сбоку были пристроены новые помещения, а с задней стороны также и башня со шпилем, из-за чего, если подходить к нему со стороны улицы Порт-Саида, ни за что не догадаешься что дом имеет историческое происхождение. Но оно, тем не менее, есть».
Официальные власти Волгограда отметили историческую значимость здания. Согласно своду историко-архитектурного наследия, точная дата строительства не установлена. Основной объём был выполнен по типовому проекту городского жилого дома XIX века, а пристройка появилась позднее. Дом, частично разрушенный в войну, восстановили в 1943 году трестом «Сталинградстрой». До 1990-х годов он использовался как многоквартирный.
Особую известность дому придала коллекция его владельца Бориса Радзиевского. В середине 1990-х годов, будучи учредителем ломбарда на первом этаже, он выкупил квартиры жильцов и отреставрировал здание, надстроив мансарду и башню. Внутри он собрал множество раритетных граммофонов, радиол, патефонов и радиоприёмников.
Как рассказывал Радзиевский, увлечение началось в детстве с детекторного приёмника. «Свой первый детекторный приемник изучил до основания, затем — отправился заниматься радиолюбительством сначала в школьный кружок, а позже на соответствующий факультет в институт. Увлечение осталось и стало поводом для появления коллекции, — рассказывал он, — Собирать радиоприемники я начал не только из-за воспоминаний о тех временах, детстве и студенчестве. Кроме того, мне элементарно хотелось послушать те пластинки, которые сейчас еще оставались — патефонные и граммофонные. Мне современные мелодии не все нравятся. А музыка, которую несут эти пластинки, я называю – золотой музыкой. Многое уже забыто, а мелодии замечательные».
Коллекция занимала почти два этажа. Радзиевский находил экспонаты различными способами: покупал у клиентов, искал по объявлениям, на блошиных рынках и иногда обнаруживал у мусорных контейнеров.
«Радиоприемник „Спидола“, — один из первых советских радиоприемников, который завоевал, можно сказать, мир, — показывал гостям коллекцию Борис Радзиевский, — Он был очень удобен и конкурентоспособен. У него были переключаемые шкалы, растянутые диапазоны и высокое качество звучания. В свое время на Западе гонялись за нашими „Спидолами“. Или вот граммофон, который выглядит тумбочкой. Но стоит его открыть, повернуть рычажок и поставить на иглу на диск — как возникает замечательный чистый звук без всякого дребезжания. Завести граммофон — ритуал особый. Это все равно, что чайная церемония, когда получаешь эстетическое наслаждение задолго до первого глотка напитка. А наши предки тоже слушали хороший звук и знали толк в удовольствиях».
Борис Радзиевский скончался во время пандемии коронавируса, однако его семья продолжает хранить собранную коллекцию.
