Попытались разобраться, как подобное могло случиться
Источник:
60-летний Владимир, заключивший контракт с Министерством обороны, вернулся в Городищенский район Волгоградской области в январе 2026 года. Дома он узнал, что его считают погибшим. До этого, в феврале 2025 года, военкомат уведомил родных о том, что он пропал без вести в ходе СВО. Спустя полгода, в июле, семье сообщили о его смерти.
В последний раз Марина общалась с отцом в 2024 году
Источник:
Примечание: имена героев изменены для сохранения конфиденциальности.
По словам Владимира, он и не подозревал о том, что его признали пропавшим без вести, а затем — погибшим
Источник:
Старшая дочь Марина рассказала, что до контракта её отец работал водителем. Родные описывают его как спокойного, тихого и доброго человека. На службе он находился с 2023 года.
— Он заключил контракт с Министерством обороны по собственному желанию и проходил службу, за это время его тремя медалями наградили, — говорит Марина. — На связь он выходил редко, в последний раз — в мае 2024 года. От своих обязанностей не отлынивал: всё время находился «за ленточкой», то есть на передовой.
В 2025 году спокойствие семьи нарушили два страшных извещения, пришедших с разницей в полгода.
— В феврале 2025 года мне позвонили из военкомата и сообщили, что отец пропал без вести при выполнении боевых задач в ходе СВО. В июле того же года сообщили, что его уже признали погибшим. Вместе со всеми документами, справкой о смерти, свидетельствами, оповещениями была справка от командования, где указывалось, что тело невозможно было эвакуировать, так как он попал под артобстрел противника.
Семья была в шоке, но ещё большее потрясение ждало впереди: через полгода после признания погибшим Владимир появился на пороге собственного дома.
— В январе 2026 года, на Рождество, отец вернулся. Оказался живой, — вспоминает Марина. — Оказалось, что ему впервые за 2,5 года дали отпуск, после которого он планировал вернуться обратно, а всё это время находился в части и выполнял боевые задания, пока военкомат сообщал, что он пропал и погиб. До сих пор не могу понять, как так…
Радость встречи быстро омрачилась бюрократическими проблемами.
— По всем базам человек умер, — говорит Марина. — Паспорта нет, все документы недействительны. Их удалось восстановить только через суд в августе. Отец планировал вернуться в часть, но из-за проблем с документами не смог: его объявили самостоятельно оставившим часть, но мы смогли выйти на связь с командиром и наладить ситуацию. Человек в таких обстоятельствах оказался не по собственному желанию. Находясь там, он даже не знал, что его признали погибшим. А мы тут ему такую новость: «Ты, папа, умер». Для него это стало сильным стрессом, проблемы с сердцем обострились, мы до сих пор переживаем…
В объединённой пресс-службе судов Волгоградской области подтвердили, что 24 марта 2026 года в Городищенском районном суде рассмотрели гражданское дело по ситуации Владимира. Требование — «установление факта гражданина живым». Заявителями выступили сам Владимир и отдел ЗАГС администрации Городищенского муниципального района Волгоградской области. Исковое заявление удовлетворили.
Сам Владимир признался, что здоровье его подводит:
— Я после больницы, устал очень, сейчас на лекарствах. Давление высокое. С сердцем у меня неполадки. Не очень хорошо себя чувствую. Там такие нагрузки моральные и физические… Просто невыносимо для нормального человека. Но всё это приходилось преодолевать, поэтому и накопилось. Тем более это не санаторий.
По словам Владимира, ни о какой пропаже без вести, а тем более смерти речи идти не могло: он исправно служил, ни о чём не подозревая.
— Ушел по контракту на один год, в итоге два с половиной года без отпуска продержался. Потом командир сказал: в отпуск, потому что и морально, и физически весь… Не терминатор уже. С пятого января этого года меня отправили в отпуск на две недели, это вместе с дорогой учтено. По прибытии я с удивлением узнал, что меня тут похоронили, оказывается. Слава Богу, я живой, а что так получилось — это не моя вина. Я-то не в курсе был. Там всё время на позициях, в боевых условиях нам телефоны запрещены. А я даже и не пытался как-то на связь выходить, потому что всегда предпочитаю видеть, с кем разговариваю. Тем более вот эти частые случаи с мошенниками… К телефонам я плохо отношусь. По службе у нас только рации, и то там перехваты бывают. Сейчас всё надо учитывать: дроны, электроника…
После отпуска Владимир планировал вернуться в зону СВО, но статус погибшего помешал этому.
— Это дочке спасибо, конечно. Если бы не она, мне самому это всё трудно было бы сделать. Со здоровьем у меня очень слабо, тем более два ранения было… Первое по осени 23-го года — осколочное ранение в голову… Дальнейшее — в июне, когда я уже почти год прослужил. Это уже [дрон-]камикадзе. Ну осколочные, тазобедренный сустав тоже… Мы с напарником своим ходом вышли с поля боя. Эвакуация прошла успешно, и нас потом по госпиталям. Я действительно живой остался, а всё остальное… Восстановление, конечно, давит на психику.
В Волгоградском гарнизонном военном суде рассматривается административное дело, истцом по которому выступает Владимир. Ответчики — две войсковые части, также есть два заинтересованных лица — Министерство обороны РФ и военный прокурор Волгоградского гарнизона. Дело рассматривает единолично судья. Недавно появилось новое заинтересованное лицо, поэтому дело начато с начала: сейчас идёт предварительное заседание, где определяется порядок слушания, порядок предоставления доказательств и прочее.
Один из известных волгоградских юристов предположил, что путаница могла возникнуть из-за перехода бойца из одной части в другую, но такие случаи решаемы.
— Бывают ситуации, когда из одного подразделения переводят в другое в боевых условиях. Вроде человек числится в одной части, его переводят в другую, он туда еще не попал… Такие случаи не единичны, войсковая часть всё восстанавливает, отыгрывает обратно. Здесь он находится до того момента, пока не будет установлена его личность. Но когда бойцы приходят в отпуск, они становятся на учет: прибыл в отпуск — живой, здоровый и крепкий. Так что все вопросы с военкоматом решаются и в судах, где подтверждается факт признания его живым и устанавливается, что он тот, кто есть. Для этого привлекается Министерство обороны, войсковая часть, военкомат, чтобы подтвердить все обстоятельства.
Юрист отметил, что семье остаётся только радоваться ошибочному признанию погибшим — такие случаи редки.
— Это уникальный, счастливый случай. Этому надо радоваться. И в Великую Отечественную войну такое бывало, когда похоронки приходили, а потом мужики домой возвращались. Здесь всякое могло случиться: могла группа без него уйти, мог он с другой группой уйти. Какие юридические консультации тут могут быть? Было решение о признании его погибшим — такое же будет о признании его живым и то, что он — это он. Вот и всё: он восстановится — и вперед, и с песней. Это просто фортуна, лотерея и безмерное счастье для семьи.
