Жемчужное убранство: как «Вокруг света» писал о промысле в Поморье

В начале XX века журнал «Вокруг света» публиковал записки этнографа о северном промысле, который, увы, не сохранился до наших дней. Речь идет о добыче жемчуга в Поморье — традиции, уходящей корнями в глубокую старину.

Полярный исследователь, этнограф, писатель и журналист. Его наблюдения — ценное свидетельство о быте и ремеслах Русского Севера на рубеже веков.

Путешествуя по северу Архангельской губернии, я был поглощен единственным в тех краях старинным промыслом жемчуга, процветавшим на побережье Белого моря.

Жемчуг и его раковины встречались повсюду: на далеком туманном Мурмане, в Кандалакшской и Мезенской губах, даже в горных речках Новой Земли. Но больше всего его было в Онежской губе, где промысел еще сохранялся с давних времен, хотя уже далеко не в прежних масштабах.

Между Кемью и Онегой мне рассказывали, что еще осталось несколько промышленников, у которых можно найти свежий жемчуг. Я, не долго думая, решил отправиться в Архангельск и сесть на первый пароход, идущий в Онежскую губу.

Вот и Сумский открытый безжизненный рейд, вот и знаменитые поморки. Вместо гребцов к нам подъехали лодки с молодыми девушками. Они ловко причалили и быстро взбежали на палубу с раскрасневшимися щеками.

Эти живые, бойкие девушки чувствовали себя как дома. Я охотно сдался им в плен: они собрали мои вещи в каюте и через несколько минут уже усадили меня в свою лодку.

Какой здоровый, рослый, сильный народ! Какие движения, какие формы! Старинные русские сарафаны и маленькие повязки на золотистых кудрях были очаровательны. Я любовался девушками, которые взялись за весла: они легко откидывались назад, широко и дружно работая. Их было пять впереди, все белокурые красавицы, а шестая сидела на корме, управляя лодкой. Когда я спросил, как они не боятся выезжать в открытое море, они удивленно остановились и, видя мою неосведомленность об их удали, весело рассмеялись.

— Хочешь, барин, мы повернем лодку и прокатим тебя сегодня в Соловки? — сказала одна, лукаво улыбаясь.

— Нет, — ответил я. — Меня больше интересуют не ваше море, а ваши жемчуга.

— Жемчуга? Да у нас их нет.

— Но у вас есть жемчужные наряды — вон повязка на голове…

— Этого довольно, но что тут интересного? Есть у некоторых женщин в посаде костюмы, их любят смотреть проезжающие…

Я попросил показать мне жемчужные наряды, и девушки охотно согласились.

***

Мы зашли в дом моряка-шкипера, где нас любезно встретила хозяйка-поморка. Белокурая, молодая, полная, с голубыми глазами, она была истинной красавицей Севера, словно созданной для портрета художника. А когда она через полчаса выплыла в роскошном наряде, я невольно отступил, пораженный.

На ней был старинный шелковый сарафан с крупными разводами и цветами, и он удивительно шел к этой женщине: белые полные руки, белая пышная грудь, белая рубашка с открытым воротом. Но главное богатство наряда было на голове и шее — масса мелкого блестящего, нежного жемчуга, который украшал кокошник, красиво спадая с него кружевами и десятками колец обвивая шею.

Но это было еще не все. Она принесла целый ящик, где было не менее трех фунтов мелкого жемчуга, из которого чьи-то терпеливые женские руки сделали тонкие и хрупкие нитки — столько, что их некуда было даже повесить в уборе.

Там были ожерелья, ниточки и бусы, повязки, браслеты и ленточки, унизанные жемчугом, колье, серьги и брошки. Все переливалось на руках, напоминая цвет родного Белого моря. Я долго любовался и расспрашивал про это богатство, которое переходило из поколения в поколение как заветный талисман. Женщины берегли его, носили, как в старое время, и лишь немногие решались что-то изменить, следуя новейшей моде.

У другой женщины в том же селе я увидел целую коллекцию местного жемчуга в сыром виде. Она хранила его так, как получила пятьдесят лет назад от покойной матери. Это был чудный жемчуг — не такой мелкий и не с такой игрой, как в первом образце, но зато с полной коллекцией крупных жемчужин, которые красноречиво свидетельствовали о богатстве жемчужной речки. По словам старушки, все это добыл ее дед. Жемчуг был темноватый, неправильный, но бесценный как образец для музея. Женщина ни за что не согласилась уступить мне и двадцати зернышек за предложенную хорошую цену.

Этот промысел, описанный Носиловым, впоследствии пришел в упадок. Реки, где добывали жемчуг, оскудели из-за изменения экосистем и хозяйственной деятельности. Сегодня о былом богатстве напоминают лишь музейные коллекции и редкие упоминания в старых записках.

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 8, август 2018, частично обновлен в феврале 2024