Графит — минерал, который веками использовался для письма и рисования, а сегодня стал ключевым компонентом литий-ионных аккумуляторов. Эта связь эпох оживает в истории экспедиции Русского географического общества середины XIX века, изучавшей месторождения в Сибири задолго до того, как графит начали применять в электромобилях и космических технологиях.
Одним из участников той экспедиции был естествоиспытатель Густав Радде. Вернувшись в Санкт-Петербург в 1859 году, он занял должность консерватора Зоологического музея Императорской академии наук. Его научные труды принесли ему почетные звания от университетов Дерпта (ныне Тарту) и Бреслау (ныне Вроцлав), а также Демидовскую премию — высшую награду Академии. В 1863 году Радде переехал в Тифлис (современный Тбилиси), где работал в физической обсерватории, а позднее посвятил себя литературе.
В своих воспоминаниях, опубликованных журналом «Вокруг света» в 1867 году, Радде подробно описал посещение графитового рудника на горе Ботогол в Саянах. Предприятие разрабатывал французский горнозаводчик и минералог Иван Петрович Алибер (Жан-Пьер Алибер). Карандаши из «алиберовского графита» славились своим качеством и были особенно популярны среди художников.
После грозы путешественники двинулись дальше. Проводник уверял, что до копей Алибера уже близко. Вскоре они вышли к хорошо обустроенной дороге шириной в сажень (около 2,1 метра), с крепкими мостами через ручьи. Перевалив через горный хребет, Радде увидел обширную панораму: на переднем плане располагалось заведение Алибера, где рабочие сновали с тачками и корзинами, наполненными графитом.
На высоте более 2300 метров над уровнем моря (7600 футов) странствующий естествоиспытатель был гостеприимно встречен в уютном доме владельца. Несмотря на полную удаленность от цивилизации, выше границы леса, заведение было продумано до мелочей: от комфортных жилых помещений до небольшой, но богато украшенной церкви, где службы проводились дважды в год.
Чтобы обеспечить пропитание для работников и домашних животных в таких суровых условиях, Алибер наладил здесь полноценное хозяйство — редкое достижение для высокогорья.
Гора Ботогол, где залегал графит, состояла из известняка и сланца с одной стороны и гранита с сиенитом — с другой. Алибер, вложивший в 1847 году состояние в поиски золота, случайно наткнулся на графитные обломки в саянских ручьях. После многолетних поисков местный житель из народа сойотов (в то время их называли соиотами) указал ему на основную жилу, и упорный француз наконец добился успеха.
Главная жила графита шириной в сажень уходила почти вертикально в глубину, пронизывая сиенит и гранит. В шахте глубиной более 24 метров (80 футов) жила расширялась, а качество графита улучшалось. Особо ценились длинные узкие куски с волнообразной поверхностью, напоминающей строение дерева, — их находили в кристаллическом известняке.
Массивные пласты графита, особенно те, что прилегали к породе, отличались раковистым изломом и перламутровым блеском, свидетельствуя о высоком качестве. Запасы исчислялись сотнями тысяч пудов, и для их разработки взрывным способом потребовались бы столетия. В середине XIX века это месторождение имело огромное значение: английские копи в Борроуделе были истощены, баварские в Пассау давали посредственный материал, а алиберовский графит становился эталоном для искусства и промышленности.
Сегодня графит по-прежнему востребован — не только в производстве карандашей, но и в современных аккумуляторах, что делает историю его добычи в Саянах особенно актуальной. Она напоминает, как природные ресурсы, открытые в прошлом, продолжают служить человечеству в эпоху высоких технологий.
