Василий Юнкер: русский первооткрыватель Африки

Василий Юнкер, уроженец Москвы, посвятил исследованию Африки одиннадцать лет своей жизни. Его имя стоит в ряду первооткрывателей внутренних регионов Черного континента. Судьба отмерила ему недолгий век, а его трехтомный труд об Африке сегодня доступен лишь в сокращенном виде. Об этом выдающемся человеке, чьи заслуги незаслуженно забыты, рассказывает Vokrugsveta.ru.

Василий Васильевич родился в апреле 1840 года в Москве, в семье основателя банкирского дома «И.В. Юнкер и Ко», имевшего отделения в России и за границей. Отец, обрусевший немец, был человеком состоятельным: в Петербурге ему принадлежал роскошный доходный дом на Васильевском острове, чей вензель и сегодня украшает решетку ворот. Юнкер-младший не пошел по стопам отца, предпочтя медицину. Он учился в Петербургском, Дерптском и Геттингенском университетах, получил степень доктора медицины, но практикующим врачом не стал: его увлекли географические исследования.

Отец, разделявший увлечения сына, поддерживал его материально. Это позволило Василию Васильевичу не думать о деньгах на экспедиции — главной проблеме для большинства путешественников того времени. Юнкер оказался в нужном месте в нужное время: XIX век стал эпохой великих географических открытий, а Африка — наименее изученный материк, не считая Антарктиды, — манила исследователей и авантюристов со всей Европы. Британцы, французы, американцы, немцы отправлялись в опасные путешествия, руководствуясь разными мотивами: кто-то жаждой знаний, кто-то страстью к наживе. Многие погибали от болезней, голода, в стычках с местными племенами или от хищников, но на их место приходили новые.

В 1875 году Юнкер, тогда уже подданный Российской империи, участвовал в Международном географическом конгрессе в Париже. Там он познакомился с известными исследователями Африки — Густавом Нахтигалем, Герхардом Рольфсом и Георгом Швейнфуртом. Особенно близкая дружба завязалась с Швейнфуртом, уроженцем Риги, который исследовал Египет, Судан и Нубию. Юнкер почитал его почти как отца и именно общение с этими учеными определило его выбор: «Обмен мыслями с заслуженными исследователями направил мое внимание на страну Дарфур в Восточном Судане, которая тогда стояла в центре географических интересов».

В октябре 1875 года Юнкер высадился в Александрии. После короткого путешествия в Ливийскую пустыню он двинулся на юг — от порта Суакин на Красном море до Хартума, столицы Судана. По пути он первым нанес на карту нижнее течение реки Барака, установив, что ее русло наполняется водой лишь на несколько месяцев в году.

Для въезда в Дарфурский султанат требовалось разрешение египетских властей. Ожидая бумаги, Юнкер в августе-сентябре 1876 года совершил плавание на пароходе по Белому Нилу и его притоку Собату, впервые сделав точную съемку нижнего течения. Задержка с разрешением и известие, что Дарфур уже неплохо изучен египетскими офицерами, заставили его изменить планы: он решил идти в южные районы Судана.

В 1876–1878 годах Юнкер поднялся по Нилу до поселения Ладо у южной границы Судана, затем двинулся на запад, в почти неизвестную область Макарака. Он открыл истоки рек Аире и Яло, которые, сливаясь, образуют реку Роль, уточнил положение реки Ей, а затем, сопровождая египетские войска, проследил Роль от истоков вниз по течению. Далее он исследовал реки Роа, Тондж, Молмул и Джур, а вернувшись в Макараку, прошел вдоль водораздела между притоками Нила и реки Уэле. Его открытия позволили нанести на карту неизвестные европейцам земли.

«Я находился у Кибби, истока реки Уэле, и таким образом достиг долгожданной цели. Мне суждено было войти в области, в которых еще не ступала нога белого человека, и обогатить наши сведения об Африке», — записал Юнкер.

Завершив трехлетнее путешествие, он вернулся в Петербург в сентябре 1878 года и представил доклад в Русском географическом обществе. Собранные коллекции он передал Академии наук.

Дома Юнкер не задержался: уже в октябре 1879 года он снова был в Александрии, а в марте 1880-го достиг неизведанной территории к югу от Судана, населенной народом азанде. Ему удалось подружиться с местным вождем Ндорумой, который никогда не видел европейцев, и превратить его резиденцию в базу для своих исследований.

Юнкер был необычным путешественником. В отличие от многих европейцев того времени, он не смотрел на африканцев свысока: встречал их доброжелательно, с юмором, и они отвечали ему тем же, снабжая провизией и помогая в пути. К туземцам, которых многие считали не вполне людьми, Юнкер относился без предрассудков и резко осуждал хищническую политику колонизаторов.

«Именно то, что я так последовательно придерживался моего отношения к туземцам, способствовало моему проникновению в неприступные до того страны, которые открылись мне, исследователю-одиночке, путешествовавшему в сопровождении лишь нескольких слуг-подростков; однако население этих стран, несомненно, оказало бы сопротивление всем попыткам вторжения путем насилия. Время и терпение, и надо сказать, очень большое терпение, были моими главными помощниками, которым я обязан своими успехами», — писал он позже.

Юнкер старался развеять европейские предрассудки об африканцах как о жестоких дикарях, хотя не отрицал существования человеческих жертвоприношений. Однажды у его хижины убили женщину, обвиненную в колдовстве: убийцы вскрыли ей живот, извлекли желчный пузырь и сожгли его, веря, что в нем скрыто колдовство. Юнкер задумался: «Когда мы слышим о таком бесчеловечном злодеянии, то в первый момент с отвращением отворачиваемся от виновников. Но ведь эти люди поступают так под влиянием темных суеверий, по законам, унаследованным ими от предков, и они не знают вокруг себя людей, мыслящих и чувствующих иначе, они не видят лучших примеров. И я задаю себе вопрос, не следует ли их простить скорее, чем убийц в культурных странах, которые, несмотря на воспитание и окружающую среду нравственных людей, хладнокровно, с хитрым расчетом совершают самые низкие преступления и убийства».

Ндорума и его народ, известные как «ньям-ньям», пользовались грозной славой воинов и даже людоедов. Они наводили ужас на арабов-работорговцев, уничтожив в 1871 году две их экспедиции. Но Юнкер, напротив, сумел завоевать доверие вождя.

«Я распаковал много вещей, столь редких для этих детей природы, и возбудил их удивление и восхищение. Тут были всякого рода музыкальные и шумовые инструменты, иллюстрированные книги и тому подобные вещи, которые должны были служить мне для того, чтобы развлекать мою черную публику и держать в хорошем настроении негров, в услугах которых я нуждался».

Молва о миролюбивом страннике разнеслась по округе. «Благоприятные толки о моем миролюбивом образе действий и о том, что я не посягал на собственность негров и на их свободу, оказывали ожидаемое действие. Неоднократно приходили послы от различных князей с приглашением посетить их области», — рассказывал Юнкер в путевых заметках.

В конце 1881-го и первой половине 1882 года он занимался топографической съемкой реки Уэле и ее притоков. Работа была изнурительной: приходилось пробираться через болотистые леса, переправляться через реки, а носильщики часто сбегали, перегружая остальных. Юнкер страдал от тяжелой малярии, экземы и других болезней.

Он добрался до самого южного пункта своих странствий — реки Непоко, притока Арувими, которая впадает в Конго. В дневнике он записал: «Было бы безумием питать надежды на дальнейшее продвижение, так как я, даже для путешественника по Африке, нахожусь на грани нищенства. Благодаря крайней экономии и оборотливости в прошлом году, я, правда, имею еще самое необходимое, имею даже новую рубашку, но со всех сторон, за что ни возьмись, мне не хватает самых нужных вещей, в особенности так настоятельно требующихся продуктов и приправ, без которых почти невозможно обойтись. Особенно недостает мне чая, пить который в последний месяц я разрешал себе лишь изредка».

Собранные им сведения о пигмеях стали продолжением работы его учителя Швейнфурта, который первым описал этот народ. Окрестные племена называли их акка, тики-тики, ватва или аффифи, но сами они именовали себя ачуа, или вочуа. Юнкер пришел к выводу, что это «нормальные представители большой народности с исключительно маленьким ростом, у которых, однако, отдельные части тела достаточно пропорциональны и хорошо развиты, и что здесь речь идет не о больном, вырождающемся народе», как полагали некоторые ученые. Он подчеркивал их мастерство в стрельбе из лука, способность уложить даже слона, а также отмечал буйный нрав вочуа.

«В тех случаях, когда стрела не попадает в цель, они приходят в такую ярость, что ломают лук и стрелы. Чтобы предохранить себя от отдачи тетивы лука, они часто носят на кисти руки маленькую подушку. Мне приводили ряд примеров их хитрости, подозрительности и мстительности. Вочуа, например, втыкают стрелу в еще висящую на стволе кисть бананов и таким образом заявляют свою претензию на созревающие плоды. Таких меченых бананов уже не трогают их законные владельцы из страха мести со стороны маленьких людей, и бананы остаются для последних. Вочуа, однако, обладают также даром большой наблюдательности, изумительным талантом подражания и хорошей памятью».

Оправляясь от болезней, Юнкер продолжил исследования, дойдя почти до слияния рек Уэле и Мбому, образующих Убанги. Его силы таяли, а путь домой был полон препятствий. Сначала он планировал пройти через Буганду, но местный правитель отказался пропустить его и его спутника Фишера, так что пришлось идти по практически неизвестному восточному побережью озера Виктория. Дорога была столь тяжела, что Юнкер обессилел и его несли на носилках. Часть пути была проделана на лодке, и то и дело приходилось выпрашивать разрешение на проход у местных вождей.

В самом начале 1887 года он добрался до Занзибара, где его встретил старый друг Швейнфурт. «Тоска по родине становилась все непреодолимее, я проехал через Мюнхен и Берлин и в апреле добрался до Петербурга, где встретился со всеми, кто мне мил и дорог», — вспоминал путешественник. Вскоре его избрали почетным членом Русского географического общества.

«Если совсем кратко подвести важнейшие географические итоги путешествий В.В. Юнкера, то следует сказать, что его самое крупное достижение — установление во втором путешествии точного положения водораздела Нил — Конго, — рассказывает российский географ-африканист Михаил Горнунг. — Юнкер сумел зафиксировать его на огромном протяжении (почти 1200 км), т.е., по существу, этот важнейший природный рубеж в Африке, как географическое целое, был открыт и в дальнейшем описан русским путешественником В.В. Юнкером. По результатам путешествий Юнкера, опубликованным еще до выхода его дневников в виде многотомного издания, в 1889 г. была составлена четырехлистная карта (масштаба 1: 750 000), охватившая огромную, ранее неизвестную территорию к северу от экватора в восточной части африканского материка».

Юнкер обогатил не только географию, но и гидрографию, метеорологию и другие науки. Его дневники полны сведений о флоре и фауне Африки. Он одним из первых заговорил о необходимости охраны природы, ужасаясь масштабам истребления слонов: «Как долго еще будут истреблять этих животных ради таких „важных“ вещей, как биллиардные шары, ручки зонтиков, фортепианные клавиши и др.?»

Кроме того, Юнкер был увлеченным этнографом и лингвистом. В свободное время он составлял словари местных языков — азанде, мангбатту, абармбо, амади и других. Крупнейшие из них насчитывали до тысячи слов, меньшие — по четыреста-пятьсот слов.