В чем секрет магической живописи Шардена

Трогательная, знакомая по множеству репродукций сценка: под наблюдением матери пухлая малышка, сложив ручки, лепечет слова молитвы, а ее сестра сосредоточенно слушает. Вся сцена наполнена искренней нежностью, связывающей членов семьи.

Согласно Шардену, художник, создавая картины, хоть и пользуется красками, но пишет чувством. Впрочем, и технику этого мастера жанровой живописи тоже считали магической. Дени Дидро восторженно писал: «Вот кто чувствует до конца гармонию красок и рефлексов. О, Шарден! Не белую, красную и черную краски растираешь ты на своей палитре — саму материю, сам воздух и свет берешь ты на кончик кисти и кладешь на полотно!»

«Молитва перед обедом» — одно из самых известных произведений Жана Батиста Симеона Шардена — стала популярной еще при жизни художника. Как и многие другие свои картины, он эту повторил несколько раз. Версию, которая прибыла в Прадо из Лувра, Шарден в 1740 году преподнес в дар французскому королю Людовику XV. Несколько авторских копий хранится в разных музеях мира, в том числе и в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Кредо Шардена — разумное самоограничение. Пока его учителя и самые успешные современники писали изображения античных богов и героев, он выбрал иной путь, на первый взгляд не суливший ни славы, ни достатка, ни статуса звезды, ни членства в Академии, ни покровительства короля, ни заказа от российской императрицы Екатерины II, ни — спустя столетия — выставок в знаменитых музеях.

Самый яркий художественный идеолог новых буржуазных ценностей начинал с натюрмортов — скромных, полных гармонии, в которых тщательный расчет создает ощущение естественности, поэтичность сочетается со строгим декларативным реализмом. Именно за натюрморты в 1728 году Шарден был избран в члены французской Академии художеств. Но настоящую славу принесли ему жанровые сценки, в которых художник ненавязчиво, но твердо отстаивал радости честного частного быта, высокие моральные устои и скромное достоинство добродетельного и трудолюбивого третьего сословия.

Шарден почти не писал портретов и не брался за исторические сюжеты, которые Академия считала высшим жанром. Его интересовал повседневный мир: кухонная утварь, плоды, люди за обычными делами. Натюрморты он выстраивал так же тщательно, как и жанровые сцены: каждый предмет на полотне подчинен общей гармонии, а композиция кажется простой только на первый взгляд. Современники, привыкшие к яркой театральности, иногда отказывались верить, что такое мягкое, дышащее полотно написано масляными красками, а не создано каким-то особым волшебством.

Спустя столетия после смерти мастера его работы продолжают жить в крупнейших музеях — от Лувра и Прадо до Эрмитажа и Национальной галереи в Лондоне. Для зрителя XXI века Шарден остается редким примером художника, который сумел превратить скромный быт в высокое искусство, не прибегая ни к мифологии, ни к громким историческим сюжетам.