Обложка альбома «Колхозный панк» группы «Сектор Газа»: четвёртый официальный (шестой оригинальный) альбом советской и российской рок-группы «Сектор Газа», записанный в августе 1991 года и выпущенный впервые на виниле в 1992 году
Источник:
В истории русского рока альбомы, названные по имени группы, часто оказываются самыми эклектичными и проблемными. «Сектор Газа» в гитарной версии 1993 года — исключение: это продуманная запись с хард-роковыми риффами, острыми социальными текстами и фирменным сарказмом Юрия «Хоя» Клинских. Здесь же появляются первые примеры распределённой лирики — в песне «Ангел секса», где Хой имитирует женский вокал. Интересно, что штатная вокалистка группы Татьяна Фатеева при жизни лидера не исполняла эту песню на концертах, а дебютировала с ней лишь на мемориальных фестивалях в последние годы.
Слово «многострадальный» подходит альбому как нельзя лучше. Часть песен кочевала из самых первых магнитоальбомов «Сектора Газа». В 1993 году их перезаписали на воронежской студии Black Box в приличном качестве с участием студийного гитариста Игоря Жирнова и выпустили на лейблах Becar Records и REC Records. Затем в 1997-м, когда Gala Records готовила юбилейную антологию, прав на этот альбом у лейбла не оказалось, и пришлось переписывать песни заново — уже в более электронном саунде.
Тексты альбома демонстрируют автора, который скупыми, но точными штрихами рисует узнаваемую картину. Песня «Сектор Газа» звучит как манифест: патовая экологическая ситуация передаётся не только через перечисление вредных производств («Шинный, ТЭЦ, ВОГРЭС, СК»), но и через материализованную метафору — труба завода намекает на выражение «дело труба».
Песня «Ангел секса» примечательна не только комичным изображением наивной девушки, жалующейся на соблазнителя, но и цитатой из песни «Птица счастья завтрашнего дня» (Пахмутова/Добронравов), известной в исполнении Николая Гнатюка. Любопытно, что эта же мелодия цитируется в «Эстрадной песне» — видимо, у Хоя были с ней свои счёты.
В черновике «Эстрадной песни» строфа, высмеивающая эстрадных артистов (Игоря Скляра, Александра Барыкина, ВИА «Пламя»), почему-то зачёркнута. Возможно, автор хотел снизить комедийный накал и сосредоточиться на музыке, которой нам действительно не хватает.
Впрочем, всё может быть проще: каракули чёрной ручкой в тетради могла оставить одна из дочерей Юрия — Ирина или Лилия. Кстати, в рукописи упоминалась группа «АВИА», а на записи Хой заменил её на «Альянс».
В отличие от заезженных поп-хитов, чужие рок-композиции в альбоме не столько пародируются, сколько вплетаются в ткань произведений самого Клинских. Например, отсылка к «Воле и разуму» группы «Ария» в песне «Аборт или роды». Хой, оставляя право выбора за девушками, с помощью этой аллюзии параллелит аборт с волей, а роды — с разумом. Возможно, он даже предвосхитил направленный против насильственного прерывания беременности альбом «Коррозии металла» «Садизм» с песней «Адский аборт».
Альбом «Сектор Газа» хорошо показывает кристаллизацию панк-стиля Юрия Клинских. Герои песен «Я — мразь» и «Сумасшедший труп» одновременно привлекают внимание автора и высмеиваются, но они всё же лучше, чем вылезший из грязи негодяй из «Подкупа».
Зачатки хоррор-панка заметны в песне «Я мочился в ночь», где детские страхи вырастают из чувства стыда за ночной энурез, и в «Спокойной ночи, малыши», где пугающий волчок начинает выть на Луну под панк-рок. Так Юрий Хой довольно рано формулирует мысль о терапевтической роли панка, помогающего избавляться от детских фобий.
Подобная компенсаторная функция в альбоме отведена и мату. В песне «Авто-мат» (где нет ни одного матерного слова) делается вывод: лучше излить досаду в брани, чем калечить ближнего. Единственный мат в альбоме появляется аж в тринадцатой песне «Дураки».
Припев «Этот стёб меня за…б, но я пою лишь только стёб», судя по всему, был добавлен позже. В рукописи той же песни указан совсем другой рефрен — смесь блатных песен: «Гопстоп-тервердоп, бабушка здорово».
Похоже, Юрий Клинских сомневался, стоит ли ему быть пересмешником. В рукописи песни «Сектор Газа» изначально была привязка к воронежской рок-тусовке («здесь, где стоит рок-клуб»), но потом Хой всё-таки спел: «Каждый здесь живой труп».
Эта фраза о «живых трупах» перекликается с одной из самых серьёзных песен альбома — «Война». Она о том, как людей постепенно зомбирует постоянная угроза войны. Фраза «лишь бы не было войны» часто приписывается генсеку Леониду Брежневу, но на самом деле она восходит к пьесе Александра Володина «Пять вечеров» (1959) и песне Марка Минкова и Игоря Шаферана «Если б не было войны» (1981). Однако Юрия Хоя интересует не полемика, а механизм нагнетания животного страха, с помощью которого власти управляют деморализованным обществом. Как показывает сегодняшний день, автор «Войны» оказался едва ли не пророком.
Материал основан на книге Юрия Клинских «Сектор Газа. Черновики и рукописи легенды. Заметки, хиты и неизданные песни, уникальные фото» (2024).
