Антониу де Оливейра Салазар, бессменный глава португальского «Нового государства», почти полвека был холостяком — по крайней мере, официально. Его нелюдимость часто объясняли нелюбовью к людям вообще, но на деле у него были вполне реальные — или предполагаемые — романы с женщинами. Власть для него была почти манией, и ради неё он не стеснялся жертвовать личными чувствами, принося их на публичный алтарь.
О любовных увлечениях Салазара рассказывают фильм Мануэла Карвальейру «Женщины Салазара» (1981) и одноимённая книга Фелисии Кабриты (2006). Диктатор неплохо разбирался в женской психологии и испытывал живое любопытство к противоположному полу, однако всё это редко перерастало в нечто большее — за исключением нескольких случаев, о которых до сих пор спорят историки.
Первая юношеская любовь: Фелисмина де Оливейра
Его первой любовью стала Фелисмина де Оливейра — глубоко религиозная девушка, классическая красавица с рыжеватыми волосами, из бедной семьи, пятая из восьми детей. Среднее образование ей помог оплатить родственник, эмигрировавший в Бразилию: девушку отдали в школу для учителей начальных классов. В 1905 году сестра Салазара Марта, приехавшая учиться и жившая у него дома, познакомила их. Фелисмина позже записала в дневнике: Антониу показался ей очень бледным, худым и высоким молодым человеком. Первый раз она увидела его на вокзале в Визеу, одетым как семинарист — и это стало началом любви «как того хотел Бог».
Эта любовь была абсолютной, платонической, вечной — и при этом глубоко религиозной. Фелисмина посвятила Салазару восторженное стихотворение, записав его в дневник, которому поверяла свои целомудренные чувства. Когда её впервые пригласили в дом Салазара, ей было всего 17, и она пришла в тёмном траурном платье после смерти дяди. Девушку приняли почти как родную. На 19-летие Антониу подарил ей книгу стихов Суариша де Пасуша. Он читал ей эти стихи в Вимиейру, на глазах у матери, Марии ду Резгати. Не обращая внимания на её настороженный взгляд, Салазар обнял Фелисмину за талию и прижался головой к её голове. Летом они встречались в родном селе Салазара, куда она приезжала после месяцев переписки. Их прогулки и поездки вызывали у родни Фелисмины беспокойство: как-никак Салазар всё ещё был семинаристом, и его называли отцом Антониу!
Когда будущий диктатор поступил в университет Коимбры, а затем занялся преподаванием и политикой, он не забыл Фелисмину. Даже в возрасте 42 лет он писал ей письма с намёками на любовь — правда, не как охотник, преследующий добычу, а с удовольствием вспоминая их «благословлённую Богом дружбу». Фелисмина, сделавшая собственную политическую карьеру в Визеу, стала для бывшего семинариста ценным источником информации о родном крае: она указывала ему на тех, кто критикует правительство. Они продолжали встречаться на церковных праздниках. В каком-то смысле она была для него домом, женой, которой ему не доставало, призраком вечной любви.
Загадка брака: Жулия Алвиш Морейра
5 сентября 1928 года в газете O Povo появилась небольшая заметка, где упоминалось о бракосочетании в Санта-Комба-Дан некоего доктора Салазара с Жулией Алвиш Морейрой, дочерью Гильерме Морейры, преподавателя Коимбрского университета. Эта история стала одной из самых тёмных в биографии Салазара: до сих пор нет окончательных доказательств, подтверждающих или опровергающих этот брак.
Мимолётная страсть: Жулинья Перештрелу
Короткий, но яркий роман связывал Салазара с Жулией (Жулиньей) Перештрелу — дочерью бывшего работодателя его отца. Она воспитывалась в пансионе урсулинок, никогда не пропускала утреннюю мессу и была скорее миловидной, нежели красивой. Однако Салазар не прилагал почти никаких усилий, чтобы сохранить их любовь.
Коимбрская интрига: Глория Кастаньейра
В Коимбре, одном из самых строгих университетов мира, ходили слухи, что Салазар проводил вечера в доме пианистки Глории Кастаньейры. Она, впрочем, считала его избалованным мальчишкой и не оценила его попыток играть в кошки-мышки. И всё же их переписка продолжалась с 1918 по 1956 год.
Грешная страсть: Мария Лаура Кампуш
С Марией Лаурой Кампуш у Салазара — тогдашнего министра финансов — была по-настоящему греховная связь. Они встречались в тёмной квартире на первом этаже дома на проспекте Дюк-де-Луле (позже он переехал на Руа-ду-Фуншал, где в ноябре 1932-го дал знаменитое интервью Антониу Ферру). Эта женщина из Порту была высокой, полнотелой, эксцентричной в одежде и очень расточительной в парфюмерии. С мужем, торговцем Эдуарду Родригишем де Оливейрой, она была в плохих отношениях: тот обвинял её в изменах, причём сразу с несколькими любовниками.
Мария Лаура долго жила в Севилье, у дяди мужа, а в 29 лет, вернувшись в Португалию, попыталась покончить с собой, приняв большую дозу опасного лекарства. После двух месяцев в больнице в Бенфике она начала бракоразводный процесс и выиграла его. Для связи с Салазаром больше не было препятствий: судя по её дневнику конца 1932 — начала 1933 года, их свидания стали регулярными. Салазар не отказался от неё даже после её повторного брака с пожилым мужчиной и переезда в Мадрид.
Астрологическая муза: Мария Эмилия Виейра
Отношение Салазара ещё к одной женщине — Марии Эмилии Виейре, танцовщице и астрологу — больше походило на разговор со звёздами, чем на любовь. В 1930-х годах премьер-министр увлёкся гороскопами, а для пуританина из Вимиейру эта женщина была настоящей распутницей, способной затмить Марию Лауру. В 1934 году, в возрасте 37 лет, дочь сапожника из Порту, перебравшегося в Шиаду, предстала перед диктатором как современная и яркая женщина: броско одевалась, дерзко улыбалась. Экстравагантная и разноликая, она брала уроки танцев и бокса вместе с сёстрами.
Благодаря семейному положению Мария Эмилия играла на фортепиано, свободно говорила по-французски, жила в Кампу-Гранди и проводила каникулы в Эшториле. Она танцевала с лучшими гостями отеля Avenida Palace, участвовала в шоу на океанских лайнерах, а её агент, синьор Силва, пытался сделать из неё модный персонаж. Пять лет она провела в Париже времён belle époque, ведя богемную жизнь и общаясь с португальской диаспорой. Вернувшись в Лиссабон с картами таро, она открыла своё заведение «Макавенкуш» на Авенида да Либердаде. В документах Фонда Салазара, хранящихся в Торре-ду-Томбу, до сих пор лежат её гороскопы — и личные, и политические: угрозы от людей, кишечные проблемы, финансовые затруднения, траур, годы с избытком смертей…
Несмотря на роман с журналистом Адольфу Норберту Лопишем, главным редактором Diário de Lisboa, диктатор включил Марию Эмилию в число своих тайных советников и дал ей прозвище Сладкоежка: она каждый день пила гоголь-моголь из восьми яиц — её собственный эликсир жизни. Гороскопы Виейры, как считается, определяли решения португальских властей как минимум три десятилетия.
Аристократическая дружба: Каролина Ассека
В мае 1945 года Салазар пригласил дону Амелию Орлеан-Браганса на чай в Сан-Бенту, разрешив ей вернуться на родину из версальской «золотой клетки». Среди аристократок, старых придворных дам, выделялась Каролина Ассека, племянница графини Сабугозы: темноволосая, среднего роста, с пытливым взглядом, около 45 лет. Она сопровождала последнего короля Мануэла II в британской ссылке и переняла лондонские привычки: одевалась по последней моде, говорила на безупречном английском, зачитывалась британской классикой.
Вернувшись в Синтру, Каролина стала устраивать у себя встречи аристократов и крупных чиновников нового режима: каретные прогулки во дворце Пена, пешие выходы к Монсерратскому дворцу среди древовидных папоротников, вдоль знаменитой улицы Волта-ду-Душе — в лесной прохладе с видом на гору, воспетую Эсой де Кейрошем*. В 19 лет её выдали замуж за наследника графа Анадии, но спустя четыре года супруг погиб на конном состязании.
Салазар с привычной галантностью пересылал ей цветы, которые каждое утро приносили в Сан-Бенту, тайно от экономки Марии де Жезуш отправлялся на обед в Синтру, а затем посылал к Каролине водителя с запиской. Они долго переписывались — диктатор и графиня. Благородная дама утешала государственного деятеля, а тот жаловался ей на трудности и на свою «бесконечную тоску» — пресловутую португальскую saudade.
Каролина быстро стала фактической первой леди при дворе Салазара. Но ревность экономки, замечания крестницы диктатора Микаш и недовольство сына Каролины постепенно охладили отношения. Водитель перестал приносить цветы и записки, Салазар дистанцировался от аристократов, а графиня, уезжая в Лондон (диктатор использовал её для поддержания хороших отношений с королевой), написала, что для него всё это было лишь «прихотью».
Французская журналистка: Кристин Гарнье
В последние годы жизни наибольшее влияние на Салазара оказала Кристин Гарнье — светловолосая, кудрявая, невысокого роста. В 1951 году она попросила у диктатора интервью для книги. Её настоящее имя — Раймонда Жермена Каген; дочь морского офицера, родилась во Фландрии в 1915-м, успела поработать манекенщицей и журналисткой в Marie Claire и Le Figaro.
Салазар согласился при условии, что одобрит каждую страницу. Встреча состоялась в форте Санту-Антониу. Кристин миновала разводной мост, и её встретил человек в белом льняном костюме. Она приняла его за секретаря и спросила: «Когда придёт председатель?» — «Председатель — это я», — ответил Салазар. Поражённая простотой человека, управлявшего империей, журналистка сумела завоевать его симпатию, и через несколько дней её поселили в пансионе Ambrosia в Санта-Комба-Дане. Книга «Отпуск с Салазаром» вышла во Франции и имела успех. С тех пор Салазар часто слал ей подарки: портвейн, цветы, ананасы с Азорских островов. Однажды она получила три ящика красного вина прямо в Дакаре, где готовила репортаж. Муж нашёл письма Салазара, вспыхнула ссора, последовал развод. Когда Кристин вышла замуж во второй раз, диктатор не возражал — он даже продолжал ей писать и звонить до самого своего падения.
Загадка из Парижа: Мерседиш де Каштру
Космополитичная Мерседиш де Каштру, дочь писателя и посла Антониу Фейжу, сильно опережала своё консервативное португальское общество. Их редкие встречи компенсировались постоянной перепиской на французском в 1940-е и послевоенные годы. В письмах она называла его «ангелом» и «любимым», хотя современные исследователи не находят подтверждений настоящему роману. После смерти отца она жила в Париже, в отеле Arcade, у тётки, общаясь с мировой элитой. Обожавшая сигареты Gauloises, с угловатым лицом и огромными глазами, она вдохновляла парижских художников под именем Нинетт. Вышла замуж за богатого эквадорского землевладельца, но во время войны осела в лиссабонском отеле Borges, рядом с кафе Brasileira.
В ней видели шпионку: приписывали влияние и на британский двор, и на де Голля. Раз в неделю Салазар, игнорируя гостиничные правила, поднимался в номер 301, где жила Мерседиш. Иногда она возвращалась в отель на президентской машине, а шофёр распахивал перед ней дверь. Позже она вернулась в Париж и продолжила литературные опыты на двух языках.
Спутница последних лет: Мария да Консейсан
К горячим 1960-м относятся и совершенно невинные отношения Салазара с Марией да Консейсан Сантаной Маркиш — двоюродной сестрой Жулиньи Перештрелу. Она жила в Лиссабоне, но летом снимала номер в Эшториле, чтобы быть ближе к председателю Совета. Сефардская еврейка, путешественница и эрудитка, в очках с толстыми стёклами, она всё же умела быть элегантной. Каждый декабрь она звала Салазара в своё поместье в Элваше — на забой свиней. Когда умер её отец, диктатор оказал семье неоценимую поддержку. Ходили слухи, что он был любовником и матери, и дочери, но более достоверные источники говорят о платоническом характере этих отношений.
На фотографиях 1953 года Марию да Консейсан часто видят рядом с Салазаром: на море, на обедах, в деревнях, на встречах с сановниками. Разница в возрасте была большой: ей — 37, ему — 63. Но она надеялась стать женой самого влиятельного человека страны. Он называл её Мариазинья и утешал в печали, а больше всего ценил её общество. Ни одна женщина не жила официально во дворце Сан-Бенту и не гуляла с ним в саду, как она. Именно там, когда ей сообщили об обнаружении тела генерала Делгаду, доверие между ними рухнуло навсегда.
Платоническая загадка
Покров тайны над интимной жизнью Салазара не позволяет окончательно определить его наклонности. В Португалии о нём до сих пор говорят по-разному: «патриотически целомудренный развратник», «женоненавистник, сублимирующий нехватку близости», а иногда даже приписывают ему двух тайных детей. Письма предполагаемых любовниц полны восхищения и двусмысленностей, но не доказывают ни физической, ни глубокой эмоциональной связи. Над всеми свидетельствами преобладает платонизм, который, возможно, вполне удовлетворял влечение диктатора.
Годы воздержания и религиозное благочестие оставили сильный след: в португальском языке таких мужчин называют femeeiro — бабник. Но поведение Салазара оставалось противоречивым: за 40 лет ни одна женщина так и не получила статуса первой леди.
После падения
Встреча с Салазаром меняла судьбы многих женщин. Фелисмина дала обет целомудрия. Жулинья Алвиш Морейра, предполагаемая жена, умерла, так и не выйдя замуж. Мария Лаура вышла замуж, жила в Мадриде, но время от времени встречалась с диктатором в отеле Borges. Астролог Мария Эмилия Виейра до конца 1990-х составляла гороскопы под псевдонимом Сибила, а до 1967-го предсказывала будущее самому Салазару: на 1968 год ей виделось противостояние Марса и Меркурия и возможный несчастный случай.
Мария да Консейсан Сантана Маркиш была приглашена президентом на похороны бывшего премьера в Санта-Комба-Дан. Она дожила до нового века, храня в гостиной фотографию с Салазаром. Кристин Гарнье успела навестить его в больнице Красного Креста: тройка была её счастливым числом — она выходила замуж трижды, умерла в Овер-сюр-Уаз 16 июня 1987 года, оставив около 30 книг.
Отрывок из книги Марко Феррари «Диктатор, который умер дважды: Невероятная история Антониу Салазара» (М.: Альпина Паблишер, 2024).
