Как спасти китайскую душу: божества даосизма

На протяжении многих веков китайскую картину мира формировали три учения: конфуцианство, буддизм и даосизм. При этом у каждого была своя «зона ответственности». Если конфуцианство сосредотачивалось на общественной морали и устройстве государства, а буддизм — на перерождениях и карме, то вопросами загробной жизни и бессмертия души занимался именно даосизм.

Представления китайцев о душе заметно отличаются от европейских: жители Поднебесной верили, что у человека две души, и обе смертны. Первая — хунь («разумная душа») — отвечает за всё высокое в человеке: разум, добродетели, духовные устремления. Вторая — по («животная душа») — связана с низменными проявлениями: инстинктами, страстями, телесными желаниями. При жизни обе души объединены лишь материальным телом, но после смерти они расходятся в разные стороны.

Хунь превращается в духа (шэнь) и воспаряет на небо, где существует ограниченное время — от нескольких десятилетий до нескольких столетий, — а затем растворяется в небесной пневме. По становится демоном (гуй) и опускается под землю. Там она живёт до тех пор, пока о ней помнят родственники и приносят жертвы — жертвоприношениями гуй и питается. Однако даже при щедрых подношениях старые гуй со временем растворяются в болотном мареве подземного мира. Поэтому неудивительно, что китайцы стремились достичь бессмертия души через бессмертие тела: именно тело удерживает души в этом мире и не даёт им исчезнуть.

Главными специалистами в вопросах бессмертия были даосы-мистики — те, кто почитал Дао как мирообразующую безличную силу, по смыслу близкую к буддийской нирване. Основным занятием даосов было общение с потусторонним миром — миром духов и богов, — и оттуда они принесли знание о трёх путях, ведущих к вечной жизни.

Первый — самый дерзкий — украсть и съесть чудесный персик бессмертия из волшебных садов владычицы запада Си-ван-му. Второй — отведать особое снадобье, созданное даосами алхимическим путём. Третий — самый надёжный, но и самый трудный: постоянно духовно совершенствоваться, упражняться в добродетелях и постигать законы вселенной. Те, кто преуспел на этом пути, становились сянями — бессмертными святыми. Сяни обитали на небе или на далёких островах на востоке, но время от времени спускались в земной мир: творили чудеса, утешали обиженных, наказывали недостойных и помогали тем, кто решил идти путём Дао.

Даосский пантеон насчитывает не один десяток бессмертных, но самыми популярными стали так называемые ба сянь («восемь бессмертных»). О них сложено великое множество рассказов и легенд, а их изображения можно встретить едва ли не на любом предмете повседневной жизни — от посуды до украшений и предметов интерьера. Считалось, что ба сянь, в отличие от других сяней, почти всегда находятся среди людей, знают их радости и печали, помогают им и поучают уму-разуму.

Наглядный пример — эмалированное блюдо XVIII века из собрания Эрмитажа, на котором изображены все восемь бессмертных. Каждый из них узнаваем по своим атрибутам, которые даосы передавали из уст в уста, а художники закрепляли в камне, дереве и эмали.

Ли Те-гуай (Ли с железным костылём) — один из самых колоритных персонажей. По легенде, он был искусным даосом, но однажды, путешествуя духом, задержался на небе, а его тело, оставленное без присмотра, сожгли. Вернувшись, Ли был вынужден вселиться в тело нищего хромого попрошайки. С тех пор он ходит с железным костылём — это стало его первым атрибутом (железо символизирует магическую силу). Второй атрибут — тыква-горлянка, из которой выходит струйка дыма: символ освободившегося духа. В этой тыкве Ли носит чудодейственные снадобья.

Люй Дун-бинь — меченосец и защитник от нечисти. Его главный атрибут — меч, которым он разрубает злых духов. Второй атрибут — мухобойка, которой он способен воскрешать души. Люй Дун-бинь считается одним из самых почитаемых бессмертных, ему часто молились о защите в путешествиях и битвах.

Чжан Го-лао — мудрец с жезлом. Его атрибут — жезл Жу-и, сделанный из ветки священного дерева Линчжи. Жезл приносит в дом благополучие и обильное потомство. Чжан Го-лао часто изображают верхом на белом муле, который умеет складываться, как бумага, когда не нужен.

Хань Сян-цзы — музыкант и покровитель искусств. Его атрибуты — раковина, на которой он путешествует по восточным морям, где обитает много бессмертных, и свитки, символизирующие учёность и мудрость. Хань Сян-цзы славился игрой на флейте, которая могла усмирять даже зверей.

Хэ Сянь-гу — единственная женщина в восьмёрке. Её атрибуты — пион, символ радости, и тыква-горлянка. В тыкве она хранит слёзы, пролитые в доме мачехи, и эти слёзы способны утолять печали. Хэ Сянь-гу символизирует чистоту и доброту, часто её просили о семейном счастье.

Цао Го-цзю — аристократ, отказавшийся от дворца. Его атрибуты — золотая пластина, напоминающая буддийские кастаньеты, которой изгоняли нечистых духов, и персик бессмертия. Пластина стала его символом после того, как он использовал её для защиты от злых сил.

Чжунли Цюань — старейшина восьмёрки, часто изображается с опахалом. Его главный атрибут — мешок с алхимическими принадлежностями, в котором он хранит снадобья для приготовления эликсира бессмертия. Чжунли считается наставником других бессмертных.

Лань Цай-хэ — бродячий певец, покровитель простых людей. Его атрибут — корзинка с цветами, от которой исходит благоухание, приносящее удачу и защиту. Лань Цай-хэ изображается в разноцветной одежде, с колокольчиками и трещоткой.

Помимо атрибутов самих бессмертных, в даосской традиции важны и сопутствующие символы. Олень — символ долгой жизни, считалось, что только это животное способно найти волшебный гриб долголетия. Сосна — символ нерасторжимой дружбы и помощи в несчастьях, ведь она остаётся зелёной даже зимой. Летучая мышь — символ счастья: по-китайски «фу» («летучая мышь») звучит как слово «счастье», поэтому её изображение часто встречается на предметах быта, а вместе с другими благоприятными символами она усиливает пожелания удачи.

Эти образы и символы не только украшают предметы, но и несут в себе глубокий смысл: напоминают о хрупкости жизни, о важности помнить предков и о том, что бессмертие — не просто мечта, а цель, к которой можно идти через добродетель, мудрость и заботу о душе.