Как Нидерланды сражались за свободу и стали великой державой

В 1567 году испанский король Филипп II отправил в Нидерланды армию герцога Альбы, чтобы навести порядок и наказать протестантов. Случилось обратное: началась Нидерландская буржуазная революция, известная также как Восьмидесятилетняя война. В этом конфликте Испания потеряла гегемонию в Европе, а её бывшая колония превратилась в могущественное государство — первую буржуазную республику Нового времени. Голландия оставалась великой державой недолго, но успела стать колыбелью западного либерализма и сыграла огромную роль в истории.

5 июня 1568 года на эшафот, сооружённый на главной площади Брюсселя, молча и с достоинством поднялись двое осуждённых. Жители города привыкли к казням: всего четырьмя днями ранее, 1 июня, по приказу герцога Альбы, испанского наместника, казнили сразу 22 дворян. И всё же эта казнь привлекла всеобщее внимание — казнили графов Эгмонта и Горна, доверившихся «милосердию» испанской короны.

Как Нидерланды, или Нижние Земли, вообще оказались под властью Испании? И почему герцог Альба решил, что террор — лучший способ управления?

В XIV–XV веках земли между Священной Римской империей и Францией постепенно объединяли бургундские герцоги, стремившиеся контролировать один из главных центров европейской торговли и ремесла. Самой богатой провинцией была Фландрия, поэтому иностранцы долго называли всех нидерландцев фламандцами.

После гибели бургундского герцога Карла Смелого его дочь вышла замуж за императора Максимилиана I Габсбурга, а их сын Филипп Красивый женился на испанской королеве. Так Голландия и Испания оказались под одним венцом.

Карл V Габсбург, будущий самый могущественный монарх Нового времени, родился и вырос в Генте, в Нидерландах. Когда в 1516 году он унаследовал испанский престол, земляки обрадовались: они рассчитывали на благосклонность «своего» государя, который через три года стал ещё и императором Священной Римской империи. Отчасти надежды оправдались.

Карл, хоть и проводил жизнь в разъездах, всегда находил время для дел малой родины. Он заставил французского короля отказаться от прав на Фландрию, присоединил ещё несколько областей на севере и в 1549 году подписал указ, объединявший 17 провинций в единое целое, которое наследовалось только вместе.

Генеральные штаты к тому времени собирались уже около 80 лет, но впервые земли объединили юридически. Карл добавил к своим титулам звание Heer der Nederlanden — «владетель Нижних Земель».

Каждой провинцией управлял статхаудер (штатгальтер), представитель короля, но Генеральные штаты сохраняли широкие полномочия: они утверждали налоги, объявления войны и мирные договоры. Участники постепенно осознавали общность интересов. Карл, объединив провинции, облегчил управление, но сам того не понял, что заложил бомбу замедленного действия под испанскую власть.

Пока Нидерланды процветали, проблем не возникало. Они приносили империи налогами вдвое больше, чем все американские рудники золота и серебра, и не разорялись. Главным товаром были ткани. Испанская шерсть поступала без пошлин, что делало фламандские ткани дешёвыми и рентабельными. Конкуренция фламандцев даже уничтожила испанское сукноделие.

Нидерландские купцы пользовались привилегиями по всей империи. Главный порт Фландрии, Антверпен, удачно расположенный у устья Шельды, стал центром всей морской коммерции. Через него шли шелк и пряности из Азии, хлеб из Польши, овчина из Англии. На первых биржах современного типа ежедневно собирались тысячи финансистов. В гавани стояло до 2000 судов. К 1568 году население Антверпена выросло до 104 000 человек. В это же время возвысился Амстердам как центр рыболовства и судостроения.

Карл не хотел перегружать налогами любимых подданных, но постоянно воевал, и войны стоили дорого. Нидерландцы платили за кампании и теряли торговых партнёров, неся двойные убытки. В 1557 году королевская казна обанкротилась, разорив многих антверпенских кредиторов.

Недовольство накапливалось. В 1539 году восстал Гент, родной город Карла V, но мятеж жестоко подавили. Бури будто бы ничто не предвещало, но толчком стали религиозные споры.

Протестантская «зараза» пришла в Нидерланды из соседней Германии уже в 1520-х годах. Претензий к католической церкви хватало, но император считал всех протестантов одинаково опасными. Особенно его раздражал кальвинизм.

Учение женевского пастора Жана Кальвина, призывавшего к скромной жизни и не осуждавшего прибыльное дело, пришлось нидерландцам по вкусу и имело куда больший успех, чем анабаптизм.

В сентябре 1550 года вышел эдикт, прозванный в народе «кровавым». Суровая кара ждала всякого, кто хранил или читал труды Лютера, Кальвина и других проповедников. Запрещалось читать Библию на родном языке и обсуждать её. Мужчин казнили мечом, женщин зарывали заживо или сжигали, имущество конфисковывали. Наказывали и тех, кто укрывал еретиков или не доносил на них.

Даже такие указы не сломили протестантов. Испания выигрывала войны, но Карл V чувствовал себя усталым. В 1555 году он отрёкся от престола, разделив владения между сыном и братом. Филипп II получил Испанию, Италию, американские колонии и Нидерланды. Мучаясь от подагры, Карл опирался при отречении на плечо 22-летнего Вильгельма Оранского. Никто тогда не догадывался, какую роль сыграет этот молодой военачальник.

Филипп посетил Нидерланды в 1549 году, но, в отличие от отца, не питал к ним симпатий. Выросший в Испании, не знавший местных языков и обычаев, он чувствовал себя чужим и видел в Нидерландах лишь источник денег.

В конце 1550-х на Нидерланды обрушился экономический кризис из-за испанского банкротства. Филипп винил еретиков, террор усилился. В 1559 году король потребовал от Генеральных штатов ссуду в три миллиона флоринов, но дворяне выдвинули ответное требование: отменить инквизицию и вывести испанские войска. Король был недоволен и ничего не пообещал.

Через шесть лет около 500 дворян подписали «Компромисс», обязуясь бороться со злоупотреблениями испанской короны, но не допускать бунта — все помнили восстание анабаптистов. Движение возглавили граф Эгмонт, граф Горн и Вильгельм Оранский, прозванный Молчаливым за умение уходить от щекотливых разговоров.

В апреле 1566 года наместница Маргарита Пармская приняла делегацию. Увидев толпу в бедной одежде, один из придворных презрительно назвал их «нищими» (по-французски «гёзами»). Дворяне подхватили это слово, и скоро оно стало символом сопротивления.

В 1566 году по Нидерландам прокатилась волна погромов церквей: кальвинисты уничтожали статуи и образы святых. Вожди дворянской оппозиции выступили против, но было поздно. Филипп II, подталкиваемый папой, послал в Нидерланды армию герцога Альбы.

Когда в 1566 году придворный Маргариты Пармской назвал дворян «нищими», никто не мог представить, какой ужас эти «нищие» наведут на испанцев. На первых порах гёзы не стремились к войне, их лозунг гласил: «Верны королю вплоть до нищенской сумы».

Но политика террора привела к партизанской войне, в которой обе стороны проявляли крайнюю жестокость. Хронист писал: «Отчаянные фламандцы объединились и стали блуждать по провинциям: они грабили церкви и отрезали нос и уши всем монахам, которых могли поймать».

Страшнее были морские гёзы, наносившие удары с моря и уплывавшие, оставляя разграбленные монастыри и виселицы. 19 монахов, известные как «мученики Горкума», в XIX веке были канонизированы. Гёзы отвечали жестокостью на жестокость: убив заложников в Харлеме, они бросили их головы испанцам с запиской: «Мы выплачиваем герцогу Альбе его налог с процентами».

Европу 1560–1570-х годов можно назвать царством террора. Во Франции шли религиозные войны, вплоть до Варфоломеевской ночи, в России бушевала опричнина. Герцог Альба на этом фоне не выделялся.

Прибыв летом 1567 года, он разместил войска в ключевых городах и учредил Совет по делу о мятежах, прозванный «кровавым». Всех подозреваемых приглашали явиться, обещая справедливость и милосердие. Ослушников ждали конфискация имущества и объявление вне закона. Эгмонт и Горн решили предстать перед судом, Вильгельм Оранский предпочёл рискнуть имуществом, но не жизнью. Легенда гласит, что при прощании Эгмонт сказал: «Прощайте, принц без земли». Вильгельм ответил: «Прощайте, граф без головы». Оба пророчества сбылись.

Теперь даже католики опасались правосудия Альбы. Многих казнили по малейшему подозрению, доносчики получали часть конфискованного имущества. За шесть лет наместничества Альба казнил не менее 2000 человек.

Роковой ошибкой стало введение новых налогов: пятипроцентного на дарение и наследование недвижимости и алькабалы — десятипроцентного на все торговые сделки. В Испании алькабала работала, но Нидерланды были страной посреднической торговли, и налог наносил смертельный удар экономике. Генеральные штаты в 1569 году заблокировали закон, но в 1571 году Альба ввёл его, несмотря на сопротивление. На следующий день лавки и мастерские закрылись. Мирные буржуа, которым не дали заниматься делом, присоединились к гёзам. Нидерландцы, не желавшие войны, понимали: другого выхода нет, если они хотят свободно молиться и торговать.

В первые годы против Альбы открыто выступил только Вильгельм Оранский. Собрав наёмную армию из немецких протестантов, он вторгся в Нидерланды, но план, предполагавший нападение с трёх сторон, провалился. Две армии были разгромлены, наёмники разбежались. Альба уверял короля, что «Вильгельма Оранского можно считать мертвецом».

Герцог поторопился. Вильгельм собирал новые армии, но терпел поражения, потому что Альба был талантливым полководцем. Тем временем движение гёзов росло.

Лесные гёзы нападали на небольшие отряды, захватывали обозы, грабили церкви. Морские гёзы — бесстрашные пираты — топили испанские корабли и высаживались на берег. Впоследствии голландцы вспоминали их как рыцарей без страха и упрёка, но они часто были бесчеловечно жестоки, преследуя не только испанцев, но и всех католиков. Особенно прославились люди адмирала Виллема де ла Марка.

Морским гёзам требовалась база на суше. В первые годы её предоставила Елизавета Английская, опасавшаяся испанского господства. Но в 1572 году под давлением Филиппа II и из-за католической оппозиции в Англии она отказала гёзам в пристанище, хотя продолжала платить субсидии.

Судьба восстания висела на волоске, но даже это пошло на пользу. Весной 1572 года, гонимые ветром, гёзы оказались в устье Мааса. К своему удивлению, они обнаружили, что город Брилле оставлен испанским гарнизоном, ушедшим в карательную экспедицию. Город захватили и разграбили, но вместо того чтобы уйти в море, гёзы объявили Брилле своей базой и подняли флаг Вильгельма Оранского.

Вслед за Брилле заняли ещё несколько городов. Завидев гёзов, горожане поднимали восстания. За два месяца Голландия, Фрисландия и другие провинции полыхали.

В июне Провинциальные штаты Голландии провозгласили принца Оранского статхаудером Голландии, Зеландии, Западной Фрисландии и Утрехта. Это был открытый вызов испанскому королю, который ещё в 1568 году объявил Вильгельма вне закона. Представитель принца пообещал вернуть городам привилегии и свободу вероисповедания католикам и протестантам. Вильгельм получил 100 000 гульденов на формирование армии. Это было начало конца испанского владычества на Севере.

Впрочем, сначала так не казалось. Альба двинулся на север и захватывал город за городом, истребляя всех. В Наардене перебили всё население, включая женщин и детей. В конце 1572 года казалось, что восстание вот-вот провалится. Вильгельм надеялся на французских гугенотов, но их поход не состоялся. Альба сосредоточился на северных землях.

В начале 1573 года он осадил Харлем. Помощь пришла неожиданно: турки начали кампанию против Испании в Средиземном море и отвоевали Алжир. Филипп предпочёл потратиться на войну с османами, и войска Альбы остались без денег.

У брошенного на произвол судьбы герцога кончились силы. В конце 1573 года он подал в отставку. Новым наместником стал Луис Рекесенс-и-Суньига, опытный дипломат с более мягким нравом. Он предложил простить протестантов, если они вернутся в католичество. Это было неприемлемо для Филиппа и гёзов. Но в 1574 году с согласия короля он упразднил «кровавый совет» и алькабалу. Осада Лейдена сорвалась: горожане разрушили дамбы и затопили окрестности. С деньгами стало плохо: в 1575 году Испания снова объявила банкротство. В марте 1576-го Рекесенс умер, не переломив ситуацию.

Голландцы воевали прежде всего за свободу верить и торговать. Современники говорили: «Испанский король сам начал войну, пожелав слишком сильно ограничить свободу гордого народа». В победившей Республике понятие свободы стало священным. Лютеране, кальвинисты и анабаптисты временно забыли распри, а к моменту независимости привыкли считать религию частным делом.

Толерантность распространилась на другие религии, включая католиков и атеистов. Нидерланды, подобно будущей Америке, стали убежищем для всех притесняемых. В XVII веке здесь издавали книги, которые не пропустила бы цензура в других странах: философские труды, фривольную литературу и романы. Во Франции с 1737 года романы можно было печатать только с разрешения. Поскольку романы стали первым массовым чтением, роль голландцев в выработке нового мировоззрения трудно переоценить.

После смерти Рекесенса испанские войска взбунтовались. Им надоело воевать без оплаты, и они решили вознаградить себя, разграбив Антверпен. Погибло более 6000 горожан.

Генеральные штаты, засевшие в Генте, опубликовали «Гентское умиротворение». Провозглашались единство Нидерландов, свобода передвижения и торговли, отмена законов против кальвинистов, испанские войска объявлялись вне закона. Власть Филиппа II и католическая вера признавались, но контроль на Севере доставался Вильгельму Оранскому.

Большинство не хотело продолжения войны. Кальвинисты, хоть и были самыми активными, составляли не более 10% населения. Но произвола испанцев никто не желал.

В феврале 1577 года наместник дон Хуан Австрийский заключил «Вечный эдикт», повторявший «Гентское умиротворение», но наместником объявлял себя. Этого оказалось достаточно для новой войны.

Дон Хуан задумал вторгнуться в Англию, освободить Марию Стюарт, жениться на ней и восстановить католицизм. Жители Нидерландов не желали участвовать. Голландия и Зеландия саботировали эдикт. Дон Хуан бежал в крепость Намюр и начал военные действия.

В городах, в том числе южных, власть захватывали кальвинистские общины. Новые хозяева не отличались терпимостью: гонения обрушились на католиков. Добившись власти, протестанты сделали то, что не смогли испанцы: качнули маятник симпатий умеренных в сторону Испании. Этим воспользовался новый наместник — герцог Пармский Александр Фарнезе.

Он умело играл на противоречиях. 6 января 1579 года южные католические провинции подписали Аррасскую унию, подтвердившую неприкосновенность католицизма и власть Филиппа при условии вывода войск.

Ответом Севера стала Утрехтская уния: 23 января семь северных провинций объявили о намерении до конца бороться за независимость и свободу вероисповедания. Филипп объявил Вильгельма Оранского личным врагом, а тот назвал короля тираном и отрёкся от него.

В 1581 году Генеральные штаты официально низложили Филиппа. Республику устанавливать было слишком смело, поэтому искали нового короля. Елизавета Английская отказалась. Вильгельм пригласил герцога Анжуйского Франсуа, брата Генриха III, но тот за короткое время вызвал всеобщую неприязнь и уехал.

На Вильгельма Оранского не прекращалась охота. За его голову назначили награду, католические священники обещали убийце божественное вознаграждение. 10 июля 1584 года вождь революции был убит фанатиком. Он стал первым главой государства в истории, застреленным из пистолета.

Тем временем Александр Фарнезе продолжал наступление и в 1585 году покорил Антверпен. Граница между Севером и Югом чётко обозначилась. Война длилась ещё 60 лет, с перерывом на 12-летнее перемирие в 1609–1621 годах, но границы почти не менялись.

Раздел свершился. На Севере возникла Республика Соединённых провинций, которую для простоты называли Голландией, как некогда все Нидерланды называли Фландрией. На Юге сформировались Испанские, затем Австрийские Нидерланды — будущая Бельгия.

Последняя попытка объединить Нижние Земли была в XIX веке, после Наполеоновских войн, но безуспешно. На Севере и Юге утвердились разные религии, были и экономические причины. После взятия Антверпена испанцами голландцы захватили устье Шельды, запирающее выход из города, и освобождать его не стали. Амстердамские купцы перекрыли воздух антверпенским, и Амстердам стал новой столицей мировой торговли.

Горожане Антверпена, а с ними и все жители Юга, простить этого не могли. Шарль де Костер в «Легенде об Уленшпигеле», сожалея о неудавшемся союзе, писал: «И было б так, когда б не Шельда…»

Республика Соединённых провинций стала самой могущественной морской державой мира. Купцы-мореплаватели, жившие в условиях войны, оказались и дипломатами, и солдатами.

В 1628 году адмирал Пит Питерсон Хейн захватил испанский серебряный флот. Серебро пошло на финансирование войны против бывшей метрополии. Голландцы взяли в свои руки посредническую торговлю между европейскими государствами, а в Индийском и Тихом океанах действовала созданная в 1602 году Нидерландская Ост-Индская компания — первую транснациональную корпорацию в истории.

На два с лишним столетия голландцы стали единственными европейцами, имевшими право появляться в Японии. Европейские исследования в Японии называли «рангаку», «голландской наукой». В 1609 году основали Амстердамскую биржу — старейшую в мире и одну из главных по сей день.

Главным достоянием Республики стала свобода. Свобода веры и торговли стала высшей ценностью. Хотя сначала она не распространялась на католиков, в которых видели угрозу, вероисповедание постепенно стало частным делом, а веротерпимость — обязательной. Голландия стала матерью западного либерализма, и он подарил ей золотой век.

Здесь Левенгук изобрёл микроскоп, Гуго Гроций заложил основы международного права, писал философские труды Спиноза, творили Рембрандт, Вермеер, Франс Халс. Дух свободы притягивал иностранцев: Декарт 20 лет прожил в Лейдене. В Голландию приехали португальские евреи-сефарды и французские гугеноты, способствовавшие её развитию.

Испания признала независимость мятежной провинции лишь в 1648 году. Уже через четыре года, с первой англо-голландской войной, начался закат Голландии. Утратив военно-морское и торговое господство, страна осталась в авангарде Европы. Голландцы были примером для Английской революции и помогли организовать Славную революцию 1688 года, а значит, и оформить английскую конституционную монархию.

Пётр I в реформах ориентировался на голландский опыт; из нидерландского языка пришли слова «брандспойт», «верфь», «якорь». В XVIII веке именно в Нидерландах печатали запрещённые в других странах книги: сочинения Вольтера, Дидро, Гольбаха и фривольные произведения, например «Манон Леско» аббата Прево.

Дух свободы и частной инициативы — главное завоевание Нидерландской революции. Англичане, американцы, французы бунтовали, опираясь на опыт людей, первыми в новой истории обретших свободу.

Материал основан на публикации журнала «Вокруг света», январь 2009 года, и обновлён в 2024 году.